Памяти Пины Бауш

Незадолго до начала гастролей в Москве Вуппертальского театра танца OPENSPACE.RU устраивает ретроспективу работ великой создательницы «танцтеатра»

Имена:  Пина Бауш

15, 16, 17 и 18 июля на сцене Театра имени Моссовета пройдут показы легендарного спектакля Вуппертальского театра танца «Семь смертных грехов» (тексты Бертольта Брехта, музыка Курта Вайля), который был поставлен знаменитой танцовщицей и хореографом в 1976 году и принес ей славу. Однако саму Пину Бауш, возглавлявшую Вуппертальский театр в течение 36 лет, Москва уже не увидит.

«Семь смертных грехов»


Если бы не ее внезапная смерть накануне московских гастролей, к нынешнему визиту Вуппертальского театра можно было бы готовить праздничные речи: в этом году исполняется ровно 20 лет, как театр Пины Бауш впервые приехал в Россию. Тогда, в 1989-м, в перестроечную Москву вуппертальцы привозили «Гвоздики» — быть может, самое яркое творение Пины Бауш. Яркое в буквальном смысле: с лужайкой алых цветов вместо гладких досок балетного паркета...

Что больше всего тогда восхитило московскую публику? Густые цветочные заросли на сцене, танцовщицы, так мало похожие на сильфид из Большого, или хореография, к которой было трудно применить этот термин? Характерный для Пины Бауш синтез танца и драмы или жестокий гендерный конфликт как смысловая и сюжетная основа спектакля? Экспрессивность пластики или депрессивность сюжетов? А может быть, самоотверженность и страстность артистов Пины Бауш, которые, навсегда отказавшись от фуэте и батманов, выходили на сцену, чтобы произвести своим «испорченным», «некачественным», «плохим» балетом революцию в сознании публики, привыкшей к классической выворотности ног и лебединым па-де-де? Сегодня об этом уже трудно судить.

Доподлинно известно лишь одно: московская публика, о современном танце не знавшая в 1989 году почти ничего, пришла от Пины Бауш в экстаз. В отличие от лондонцев или нью-йоркцев, которые впервые увидели спектакли Пины Бауш в 1984-м и были в гневе.

«Гвоздики»


Впрочем, так с Пиной Бауш было всегда. Все, что так воодушевляло в ее работах одних, других выводило из себя, а заодно — и из зала... Настроение разгневанной балетной аудитории, отвечавшей на «испорченные» танцы Пины Бауш громким хлопаньем дверей, тогда наиболее точно сформулировал обозреватель «Нью-йоркера». Хватаясь за воображаемый маузер при мысли о Пине Бауш — с ее антибалетной эстетикой, гендерными битвами на сцене, мазохистскими мотивациями, фрейдистскими интерпретациями и скорбным бесчувствием феминистки, заранее признавшей поражение в войне полов, — нью-йоркский критик (Arlene Croce, The New Yorker, 16 июля 1984) от слов «театр уныния» быстро дошел до понятия «порнография боли». И был не так уж далек от сути.