В. Э.: Для них энергия — это не накапливаемое, а выбрасываемое. Они такие энерджайзеры. На самом деле большинство из нас потихонечку становятся такими батарейками-энерджайзерами, подключившись к «Фейсбуку», ЖЖ, «Твиттеру», «Ласт-Фм» — сервисам, которые подразумевают пассивное состояние. Тебе не нужно ничего делать, чтобы в них находиться, потому что все действия — это, по сути, констатация твоих недействий… Но, я думаю, еще лет через пять-семь подрастут те, которым сейчас четырнадцать, тринадцать, — поколение, как раз гораздо более мне интересное, потому что в противовес бездействию это должно быть поколение действия.

Ю. С.: Ну да, если хипстерский образ жизни становится мейнстримным или доминирующим, то наверняка сразу же появится какой-нибудь следующий проект.

В. Э.: Уже сейчас есть маленькие группки, которые закрываются, отключаются от всего мира.

Ю. С.: Издатель Иванов называет это «антиспам». Это люди, которые как раз наоборот — обрубают все эти потоки, как только можно, выходят из этого мира…

Д. Б.: Из виртуального в реальный.

Ю. С.: Нет, он не виртуальный, Денис, он не виртуальный абсолютно. Всё, что у тебя в ленте, это вполне реальные вещи. Они есть; это не как журнал «Птюч» фантазировал, что будет такой трехмерный 3D-мир, где мы все будем заниматься сексом с какими-то биороботами. Тут всё как раз более чем реально. Он дико реальный, но при этом абсолютно альтернативный, то есть в этой ленте уже и так всё есть.

В. Э.: И этому нечего противопоставить. Сейчас нет ничего, за что можно сражаться. Ни против чего войну вести, ни против чего объединяться, ни против кого дружить.

Ю. С.: Знаешь, еще чего нет, помимо мечты и секса? Нет еще амбиций. Я вспомнил «Птюч» сейчас, и вот птючевская идеология при всей схожести — там тоже важную роль играют вечеринки и всякие веселящие вещества плюс общее какое-то западничество — при всей схожести там была одна очень важная вещь: они хотели всех победить. Это первое рейверское поколение было заточено под то, что сейчас, значит, мы захватим Кремль — и все будет по-нашему. Мы проникнем в литературу, в музыку, в рекламу, во все сферы жизни, и вытесним этих жутких старых пердунов совковых, и всё по-своему разрулим, и будет у нас новый, очень гармонично, по-европейски устроенный мир. Веселый, добрый, жизнерадостный, с экстази и диджеем Компасом-Врубелем. Это была такая реальная политическая платформа, сейчас ничего подобного нет.

Д. Б.: Ну, человеку не хватает времени, он читает RSS-ленту, пока он ее до конца прочтет… И до секса тем более не доходит.

Д. Б.: Давайте попробуем еще раз резюмировать. Значит, не хватает хипстерам денег, амбиций, секса, мечты…

Ю. С.: …и свободы…

Д. Б.: Но этого не хватает не только им, обернитесь — это все мы, жители этого каменного мешка, XXI века, пользователи мобильных телефонов IPhone.

Ю. С.: Что удивительно, слово «свобода» так затаскано либерально-политическим дискурсом, «Эхо Москвы», условно говоря… Но ситуация несвободы, в которой мы оказались, никак вообще не связана ни с Путиным, ни с ФСБ. Это общекультурная ситуация, от которой некуда деваться.

В. Э.: Это ощущение после обеда — такое сытое, никуда идти не хочется…

Ю. С.: И все время вот так картинки — чик-чик-чик — всё новые и новые перед глазами. И при этом, несмотря на отсутствие секса, мечты, того, сего и вообще вертикального измерения, в этом поколении, безусловно, есть просто дико талантливые люди, универсально талантливые, органически талантливые люди, и их примерно столько же, сколько и в любом другом поколении. Ну там один процент.