Кому жалко «Черкизон»?

ЕВГЕНИЯ ПИЩИКОВА о Черкизовском рынке и о вещах, которые, конечно же, важнее человека

Сегодня у наглухо закрытых ворот «Черкизона» оживление — бывшие продавцы (и печальные китайцы, и тихие вьетнамцы, и барчуки азербайджанцы) собирают друг у друга подписи в защиту великого рынка. «Это будет длинный-длинный подписной лист, — говорят друг другу активисты, — на него трудно будет не обратить внимания!» А вчера протестанты (человек пятьсот) добрались до самой Старой площади, до приемной президента Медведева; милиция к зданию Администрации ходоков не пустила, но к ним вышли какие-то почтенные люди, представители, и взялись передать жалобную бумагу — обращение от продавцов и субарендаторов Черкизовского рынка к президенту.

Что и говорить, началась большая «публичная политика». Уж принялись во влиятельнейших газетах осторожно писать о том, не идеей ли спасения российской легкой промышленности руководствовались те исполины, которые постановили рынок разъяснить и закрыть. Даже так.

А на прошлой неделе сто вьетнамцев вздумали перекрыть Щелковское шоссе — опять же в знак протеста против закрытия «Черкизона». У столичного обывателя никакого особенного интереса все эти происшествия не вызывают — чего уж тут протестовать. «Гнойник вскрыт», «Черкизон» разрушен, «самый страшный» рынок Москвы больше не существует и (вроде бы) существовать не будет. По телеканалу «Россия» показали партию контрабанды, из-за которой на рынок (будто бы) обращено было «пристальное внимание правоохранительных органов» — гору подмоченных тюков с каким-то хабаром, опасным для жизни россиян. В тюках, по всему заметно, лежали пуховики. Опаснейшая штука — китайский пуховик. Нападение бешеных пуховиков на группу рязанских покупательниц и т. д. Стоимость поганой горы — два миллиарда долларов. Однако.

Показали, конечно (для контраста), и только что построенный турецкий отель Тельмана Исмаилова, владельца Черкизовского рынка, стоимостью в полтора миллиарда долларов. Отель выглядел куда как побогаче контрабандной рыночной кучи — и перила золотые, и балясины хрустальные, и (на церемонии открытия) Ричард Гир, Киркоров, Моника Белуччи, Шерон Стоун. И все не за пять копеек туда приехали. Хотя Киркоров (если сравнить его гонорар с гонораром Шерон Стоун) приехал за две копейки. А еще Тельман Морданович каждое утро дарит своей супруге по бриллиантовому сувениру. То есть получается, заразил Москву плохим товаром, не уследил за рынком, разбогател на бедные наши деньги — и в Турции с золота кушает? Телевидение любит контрасты — вообще любит все прекрасное и ужасное. А пробавляться приходится морализаторством — рассказывать телезрителям, что такое хорошо, а что такое плохо.

Конечно, обывателю, приникнувшему к экрану, сразу стало понятно, что товар плохой, рынок плохой, Тельман Исмаилов плохой. Ну а вьетнамцы, вьетнамцы-то, которые пытались перекрыть Щелковское шоссе, — они какие? Хорошие? Они — жертвы? Их жалко?

Пока общее мнение таково — они смешные. Ну подумайте сами — восемь часов утра. Щелковское шоссе. Из Подмосковья потоком идут фуры. Из Балашихи и Люберец едут на работу в московский центр охранники и менеджеры, валом валит автомобильное Гольяново. Толкотня, тягомотина, фабрика ненависти. И тут робкой цепочкой на дорогу пытаются выйти сто вьетнамцев. Маленькие, в резиновых шлепках. Все у них отняли — отняли угол, работу, имущество, товар, стеклянную лапшу. Все прошлепали маленькие вьетнамцы, а теперь лезут на шоссе, во взрослую жизнь, докучают реальным пацанам. Куда им, цыплятам. Поймали, арестовали, велели паспорт показать. Теперь будут они депортированы из Москвы; по крайней мере, двадцать четыре демонстранта точно будут высланы — они уж сидят, самолета дожидаются. Ну а к президенту в гости ходить в полосатых коротких штанах и рассказывать ему, какой «Черкизон» был хороший, — это и вовсе потеха.

Но вот что меня бесконечно удивляет во всей ситуации вокруг Черкизовского рынка — это количество протестующих (не малое, но и, согласитесь, не оглушительно большое) и общее число маленьких торговцев, вынесенных за рыночные ворота. Где они все? Неужто Москва действительно умеет есть людей? Федерация мигрантов России (ФМР) утверждает, что после закрытия рынка без работы осталось сто тысяч человек. Сто тысяч человек — это очень много, но федерации легко поверить. Семьдесят два гектара, набитые контейнерами в три этажа, бесконечные торговые ряды, моржовый рог товарного изобилия. Одних таджиков на рынке работало семнадцать тысяч — и вовсе не навскидку, цифра вполне официальная, возле рынка долгое время располагался выездной пункт таджикистанского консульства. А таджики — всего только перевозчики, тележечники. Да и что таджики, по данным газеты Global Times, которая, между прочим, есть англоязычный орган ЦК Компартии Китая, Черкизовский рынок в той или иной степени давал работу восьмидесяти тысячам китайских граждан.