Как нам обустроить российское кино?

Пристальный взгляд со стороны: нигерийский киновед дает дельные советы российским кинематографистам

Баба Гана Нвачукву — в прошлом аспирант Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы, нигерийский критик, культуролог и историк кино, профессор Лагосского университета. Автор множества статей и монографий по истории и теории кино (в том числе о библейской символике в кинематографе Сергея Параджанова и творческом методе Тарковского). Отечественному читателю Нвачукву знаком как колумнист русской версии киножурнала Empire.

Размышляя над планом моей новой книги о православном ренессансе в российском кино, я отвлекся на новость о том, что Федор Бондарчук продал чеченскому бизнесмену Руслану Байсарову роль в своем новом фильме «Сталинград» за $200 тыс. Разумеется, оказалось, что журналисты все передернули. Роль понадобилась не Байсарову, а начинающей под его покровительством артистке, которая проведет на экране всего 30 секунд — возможно, в роли беженки или сестры милосердия. К тому же, как выяснилось позднее, информагентства невнятно проговорили главное: деньги пошли не в бюджет картины, а на благотворительные нужды.

Но филантропия — это филантропия, я же подумал: а почему бы и не в бюджет? Неплохое решение, особенно на фоне участившихся разговоров о том, что ваше государство оставило кинематографистов, как Господь — царя Давида в двадцать первом псалме. Если популярные интернет-сайты зарабатывают посещаемость при помощи пользовательского контента, то почему бы российскому кино не использовать труд и финансовые возможности энтузиастов? Можно продавать не только эпизодические и главные роли, но и места в группе, позиции режиссера и оператора — в большинстве случаев никто бы не заметил разницы. Впрочем, до этого еще далеко, хотя психологический барьер в сознании публики уже преодолен суперпопулярным Бондарчуком, наверняка не имеющим проблем с госфинансированием.

В то же время, пишет мой уважаемый российский коллега, «трудно представить, чтобы в обозримое время был запущен с нуля и профинансирован государством хоть один вменяемый сценарий режиссера, не обладающего специальной пробивной силой и эксклюзивными связями наверху». Сотни тысяч людей, занятых в нигерийской киноиндустрии — проучись они год на подготовительном отделении в Патриса Лумумбы, — прочитали бы эти слова с удивлением. В Нигерии давно ведутся разговоры о госдотациях, но на практике не происходит ничего.

Однако всего за двадцать лет страна заняла третье место в мире по объему кинопроизводства — после Индии (нашего стратегического партнера в производстве и прокате) и Соединенных Штатов (этот рынок нам еще предстоит завоевать). Кино — самая быстрорастущая отрасль нефтяной Нигерии (такой же нефтяной, как Россия). В месяц снимается около двухсот фильмов, больше двух с половиной тысяч в год! К сожалению, мы почти не используем кинопленку, она слишком дорога. Но технологический разрыв между нашей и другими кинематографиями неукоснительно сокращается. Раньше все снимали на пленку, а мы на видео; теперь у нас, как и во всем мире, делают цифровое кино, поэтому разница между профессионалами из Лагоса и, скажем, Стивеном Содербергом, уже не бросается в глаза.

Конечно, индустрия невозможна без человека — стопятидесятимиллионной армии зрителей (в Нигерии кино смотрит столько же людей, сколько в России живет), а также наших замечательных талантливых артистов. Вспоминается, как пять лет назад в погоне за дешевой справедливостью Гильдия актеров Нигерии запретила нескольким главным звездам сниматься в течение года, потому что их гонорары значительно превышали заработки их менее известных коллег. В результате весь многомиллионный бизнес чуть было не ушел под откос: публика наотрез отказывалась смотреть фильмы без своих любимцев. Увы, опять сравнение не в вашу пользу — я не мог бы навскидку назвать столь же важных для вашего кинематографа артистов. Не уверен, что запрет на профессию для Юрия Куценко или Алексея Чадова разорил бы хотя бы одного продюсера.

Читать текст полностью В благодарность за образование, которое дала мне Россия, и за атомную станцию, которую она собирается построить в нашей терзаемой партизанскими войнами, киднеппингом и наркомафией стране, я бы дал вашим кинематографистам совет не унывать и искать новые источники финансирования за пределами государственного бюджета.

Про копродукцию с Индией я уже упоминал. Индийское кино, кстати, находится у нас на втором месте по популярности, но, разумеется, только после национального. О Голливуде большинство нигерийцев и слышать не хотят, а ведь именно это является голубой мечтой всех ваших политически мыслящих деятелей культуры.

Вот мой совет: ищите финансирование в других странах! Тогда вам будет, что ответить чиновникам, требующим не снимать чернуху на потребу западным фестивалям. Нигерийская кинообщественность, почти ничем не обязанная государству, недавно смеялась в лицо министру информации Доре Акуниили (в прошлом — директору Национального агентства по контролю за продовольствием), когда та умоляла режиссеров и продюсеров заняться исправлением имиджа страны за рубежом (имидж у нас, напомню, еще хуже, чем ваш: россиян по крайней мере пока не представляют каннибалами в международных блокбастерах).

У нас есть и другие источники инвестиций, о которых ваши продюсеры вряд ли размышляли всерьез. Например, на производство регулярно скидываются торговцы расположенного в Лагосе рынка Идумота — живого, бьющегося сердца нигерийской видеодистрибуции. Кто, как не они, заинтересован в процветании отрасли? Кто, как не они, знает, что именно нужно публике? К сожалению, люди, отвечающие в вашей стране за культурную политику, не разглядели потенциального инвестора ни в преобразованной Горбушке, ни в закрытом некоторое время назад Черкизовском рынке.

Конечно, предприниматели, потом и кровью зарабатывающие деньги, не очень доверяют кинематографистам, которые с легкостью тратят бюджет. Их трудно осуждать. Русские друзья рассказывали мне про мошенников, вымогавших у российских бизнесменов деньги на «кинематограф», оперируя фальшивыми данными, красиво упакованными в пауэр-пойнтовский файл. Похожие проблемы бывают и у нас. Например, не так давно в результате публичного расследования выяснилось, что Национальный кинофонд Нигерии, пожертвования в который можно было сделать прямо через интернет-сайт, никогда не имел отношения к правительству. А, напротив, имеющий отношение к правительству директор Нигерийской кинокорпорации и четыре его заместителя были арестованы в июле уходящего года за присвоение и растрату 1,8 млн нигерийских найр (около $80 тыс.). К счастью, сейчас они уже отдали деньги назад и вернулись к своей деятельности в организации. Увы, коррупционные скандалы случаются даже в российской культуре, которая для далеких поклонников вашей страны, выросших на Достоевском, Параджанове, а теперь и Андрее Звягинцеве, кажется священной.

Разумеется, государство не может обойти своим вниманием такую большую отрасль, как кино. Но у нас оно участвует в процессе лишь как модератор, выдавая прокатные удостоверения фильмам и лицензируя видеоклубы (у нас их по привычке называют «кинотеатрами», хотя настоящих кинотеатров с большим белым экраном в стране всего четыре). Важно, что плата за лицензию, выдаваемую Национальным цензурным комитетом по кино и видео, зависит от хронометража картины (а также от языка и страны производителя). Так, цена для двухчасового фильма, снятого в Нигерии на одном из коренных языков, составляет около девяти тысяч рублей. За картину на полчаса длиннее придется заплатить уже около десяти тысяч, в то время как в России пошлина за прокатное удостоверение от Министерства культуры для абсолютно любого фильма, хоть бы и трехчасового, составляет всего тысячу.

{-tsr-}Тем не менее именно прогрессивная шкала учит наших кинематографистов выражать свои мысли лаконично, не затягивая действие. Мне кажется, и на ваших режиссеров она могла бы подействовать даже лучше, чем монтажные ножницы, в свое время подаренные Агнешкой Холланд Б. Хлебникову и А. Попогребскому за картину «Коктебель».

Не говоря уже о том, что вырученные от лицензирования средства в ваших все еще патерналистских (по сравнению с Нигерией) условиях можно было бы вернуть в производство.

Так уже преуспевшие смогли бы помочь начинающим, чтобы великое русское кино не пало жертвой разобщенности и стяжательства.