Ситора Алиева: «У нас сформировалось новое поколение режиссеров»

Программный директор «Кинотавра» рассказала ВИКТОРИИ НИКИФОРОВОЙ, как трудно отбирать фильмы на конкурс главного национального фестиваля

Имена:  Ситора Алиева

— В чем для вас «изюминка» «Кинотавра-2009»?

— Для меня это фестиваль особенный, потому что он двадцатый. Это целая эпоха в нашем кино, история нашей жизни. Он был придуман Марком Григорьевичем Рудинштейном. И самый первый был проведен в Подольске — под названием «Фестиваль некупленного кино». Название ему дала киновед Елена Бокшицкая. Для меня экстраординарность этого мероприятия заключалась в его абсолютной независимости. У Рудинштейна хватило воли и энергии убедить «бордовые пиджаки» профинансировать первый сочинский фест. Нельзя забывать, что это были лихие девяностые, ведь придумать такое мероприятие в довольно смутное для страны и для кино время было само по себе подвигом. Фильмов снималось очень много, в индустрии был полный хаос. В первое время отборщики вынуждены были отсматривать по 300 картин в год.

— По сколько?!

— Да-да, первые фестивали совпали с рождением так называемого кооперативного кино, фильмов было невероятно много. Я немало встречалась с продюсерами той генерации, у них было много амбиций, и они хотели не только успеха, но и искренне верили, что на кино можно заработать.

Никакого опыта ни у кого тогда не было. Сама идея отбирать среди этого потока достойные фильмы, приглашать их в Сочи, награждать была благородной (первые три года фестиваль имел два конкурса — «Кино для всех» и «Фильмы для избранных»). И это при том, что фестиваль не приносил никакой коммерческой выгоды. Все это сделало «Кинотавр» событием уникальным. С тех пор я объездила весь мир, знаю все национальные фестивали в Европе, мы часто встречаемся с организаторами, показываем фильмы-победители. И могу сказать одно: «Кинотавр» самый крупный национальный кинофестиваль в мире — и по количеству кинопрограмм, и по объему вложенных средств, и по количеству приглашенных гостей. Есть свои национальные фестивали в Польше, Венгрии, Чехии, Австрии, где принято показывать все, что сделано в стране за год.

В Гдыне, например, куда я постоянно езжу, однажды жюри во главе с Анджеем Вайдой смотрело по пять картин в день. И так неделю. То есть всего 35 картин — все, что было выпущено в Польше. Для «Кинотавра» это неприемлемо, все эти годы, даже не всегда успешные с точки зрения количества, в Сочи приезжало «отборное» кино.
У нас всегда приглашалось много прессы. Она для нас особенно важна, потому что служит связующим звеном между кинематографом и широкой публикой. Последние пять лет я часто езжу по стране и встречаюсь с обычным зрителем. И вижу, какие умные, талантливые, проницательные зрители живут в разных городах и хотят смотреть такие фильмы, как «Дикое поле», «Шультес», «Юрьев день», «Все умрут, а я останусь». Но площадкой для такого кино в нашей стране, к сожалению, могут быть только кинофестивали. У нас плохо развита и совсем непопулярна дистрибуция фильмов, развивающих линию кино как искусства, так как это очень «медленные» и небольшие деньги.

Последние пять лет мы работаем с кинорынком и учимся понимать друг друга. Уже не первый год проводим совместные «круглые столы», где пытаемся наладить творческо-практический диалог. И приятно, что директора кинотеатров из Краснодара, Новосибирска и Екатеринбурга приходят на конкурсную программу «Кинотавра».

— И как они реагируют на «Шультеса», к примеру?

— По-разному. Кто-то, конечно, уходит. Но некоторые пытаются увидеть, понять и если не принять, то хотя бы досмотреть до конца. Я думаю, что в этом и заключается культуртрегерская миссия «Кинотавра», которую он выполняет много лет.

Что ж, страна должна знать своих героев. Перейдем к председателю жюри. Это Сергей Михайлович Сельянов в этом году — и все спрашивают почему. А ответ очень прост: Сергей Михайлович Сельянов является абсолютным лидером киноиндустрии по версии фестиваля «Кинотавр». Первая его картина, победившая в Сочи, была «Брат» Алексея Балабанова. Кроме него, среди призеров были «Блокпост», «Война» и «Шультес». То есть Сельянов — четырехкратный победитель «Кинотавра», и я очень рада, что он согласился на наше предложение возглавить жюри, ведь это очень неблагодарная работа. Всегда будет огромное количество людей, которые затаят обиду из-за неполученного приза. Знаю множество трагических историй, когда люди из-за наград ссорились, переставали друг с другом разговаривать, разрывали долгие отношения. Это регулярно происходило на «Кинотавре» после оглашения результатов фестиваля.

— Расскажите какую-нибудь историю. Ну, пускай старую, где раны уже затянулись.

— Не могу. Все это очень личное. Я сама была свидетелем ситуации, когда одна актриса была в жюри, а в конкурсе была картина с участием ее подруги и подругу не наградили. Я просто видела, как все это было болезненно и по-своему трогательно. Наверное, это свидетельствует о серьезном значении наград «Кинотавра», если человек, не получивший ее, так переживает.

— Вам не страшно вообще бывает после оглашения результатов? Что вот сейчас начнется что-нибудь в вип-зоне?

— Извините, мы не та институция, которая удовлетворяет всех. Мы, во-первых, не отбираем большое количество картин; во-вторых, жюри награждает, но не всех; в-третьих, пресса пишет то, что хочет. Мы не несем никакой ответственности ни за одну строчку, которая улетает с фестиваля в редакции газет и журналов, на радио и экраны телевизоров. «Кинотавр» — идеальный образчик творческой конкуренции и объективной творческой экспертизы.

— А Сергей Михайлович легко согласился стать председателем жюри? Он не затаил обиды на то, что ничего не получил балабановский «Груз-200»?

— Ой, не знаю. Мне кажется, главное, это не обижаться навсегда. Можно обидеться на час, день, месяц. Думаю, некоторое время он переживал, в мой адрес ругался минут десять, но потом успокоился.