Владимир Мирзоев: «Нельзя безнаказанно лгать, воровать, развязывать войны»

Известный театральный режиссер, снимающий свой третий фильм, поговорил об этом и не только об этом с ЕЛЕНОЙ КУТЛОВСКОЙ — корреспондентом OPENSPACE.RU

Имена:  Владимир Мирзоев

— Владимир Владимирович, что за фильм вы сейчас снимаете? Когда состоится премьера?

— Фильм уже давно готов, но в связи с тем, что экономика накрывается медным тазом, многие продюсерские и прокатные компании корректируют свои планы. Поэтому в прокат мы выйдем только в середине июня. Сценарий был написан по знаменитому в литературном сообществе роману Игоря Сахновского «Человек, который знал все» (короткий список «Русского Букера», короткий список «Большой книги», премия фантастов «Бронзовая улитка»). Оператор Сергей Мачильский, художник-постановщик Юрий Карасик, художник по костюмам Анна Бартули, музыка Second Hand Band. В главных ролях: Екатерина Гусева, Егор Бероев, Максим Суханов, Андрей Ташков… Фильм называется так же: «Человек, который знал все».

Жанр лучше всего определить лапидарно, как это делается в каталогах: фантастика-драма-криминал. Сюжет пересказывать не буду. Если интересно забежать вперед, отсылаю к роману. Стилистически это безупречная проза. Традиция, полагаю, набоковская. Во всяком случае, режиссера этот текст обязывает, заставляет думать об адекватном перевоплощении.

Трейлер фильма «Человек, который знал все»


— Какой самый сложный процесс в киносъемках — достать деньги, правильно их потратить, создать интересную картинку, выстроить работу с актером, может быть, монтаж?

— (Тяжелый вздох.) На этом этапе мне труднее всего находить деньги. Особенно когда речь идет о небанальном сценарии, от которого у типичного продюсера сразу мозги встают раком. Эстетика в отечестве стремительно деградирует вместе с этикой. Эта взаимосвязь фатальна, хотя не всегда очевидна… Конечно, съемки — очень стрессовый момент. Именно «момент», потому что время резко меняет свои характеристики: месяц сжимается в неделю. Но я люблю этот стресс, этот адреналин в крови. Мне нравится, что приходится много импровизировать на площадке: долгие репетиции убивают в актерах сырую энергию безусловной жизни, которую так любит камера. Постпродакшн — совсем иная история. На актерском озвучании я, как правило, клюю носом. Не то чтобы это была смертельная скука, но постоянно повторяющиеся реплики меня усыпляют. Видимо, это род гипноза.

— Театральные режиссеры почему-то очень любят снимать кино. Патрис Шеро, Ингмар Бергман... У нас — Вырыпаев, Серебренников, вот и Владимир Мирзоев. Чем бы вы это объяснили — избытком творческой энергии, амбициозностью, а может быть, глубокой и неодолимой тягой к дилетантизму?

— Самое страшное, что может случиться с нами в профессии, — это незаметный переход в автоматический режим. Когда, накопив определенную сумму приемов, начинаешь их варьировать. Субъективно это выглядит как борьба с энтропией: ты думаешь, что экономишь психическую энергию для каких-то более важных целей. На самом деле это пустой звук, распад, переход от творчества к ремеслу… Для театрального режиссера, врастающего в микросоциум, привыкающего к определенному пространству и ограниченному набору лиц, обновление языка становится одной из главных стратегических задач. Кино имеет некоторое (внешнее) сходство с театром, но это совсем другое искусство. Это как футбол и баскетбол: две команды играют в мяч, попадают в сетку... Кстати, дилетантом в искусстве можно оставаться всю жизнь: если у человека нет дара свыше, а он упорствует, донимая окружающих своим «творчеством», — значит, он вечный дилетант. Вспомните, сколько шедевров сняли дебютанты. Недавний пример — «Возвращение» Андрея Звягинцева.