«Остров проклятых»

Самый увлекательный триллер Мартина Скорсезе со времен «Мыса страха»

Имена:  Леонардо Ди Каприо · Марк Руффало · Мартин Скорсезе

Начало 1950-х. Два судебных пристава из Бостона — офисный тыловик (Марк Руффало) и ветеран Второй мировой, страдающий от несправедливости мира и морской болезни (Ди Каприо), — прибывают на скалистый остров, где расположена лечебница для невменяемых преступников, чтобы расследовать исчезновение некой пациентки из закрытой палаты. Ветерану режимный объект не нравится сразу — ровно такую же колючую проволоку с пропущенным через нее током он видел в Дахау. Но и его уравновешенный коллега начинает нервничать, когда больничная охрана с вежливой улыбкой отбирает у них табельное оружие. Кажется, на этой территории американские законы не действуют — впоследствии, впрочем, станет ясно, что не действуют и многие другие.

Фильм, который начинается как нуар, продолжается как готический хоррор, а заканчивается так, что прокатчики берут с журналистов подписку о неразглашении финала — очевидно, самое увлекательное зрелище, которое Мартин Скорсезе предлагает со времен «Мыса страха». На время позабыв, он снова вспомнил о своем главном умении — размышлять о природе насилия с такими доходчивыми иллюстрациями, что дух захватывает.

Прежде он деконструировал жанр, задавал ему авторский крен — теперь собирает его заново из самых простых деталей. Из штампов послевоенного масскульта (фашистские эксперименты над мозгом, военный заговор, злодейства маккартизма) и из собственных изобретений: умение Ди Каприо виртуозно сходить в кадре с ума режиссер использует теперь так же часто, как когда-то — инстинктивную тягу Роберта Де Ниро к насилию.

Подобно режиссеру всеяден и герой Ди Каприо — расследуя сначала исчезновение пациентки, а потом гибель собственной жены, детектив подшивает к делу все подряд: музыкальные пристрастия главврача (Макс фон Сюдов), собственные конспирологические догадки, вкус больничных сигарет. Он аккуратно берет показания не только сумасшедших, но и персонажей своих снов, воспоминаний, галлюцинаций — начавшихся после того, как доктор (Бен Кингсли) скормил ему пару таблеток аспирина.

Читать текст полностью

©  Каскад

Кадр из фильма «Остров проклятых»

Обе постройки — ретротриллер у Скорсезе и теория преступления у его героя — выходят образцовыми, железобетонными, основательными. Разумеется, лишь для того, чтобы в финале тем более эффектно вывернуться наизнанку и рассыпаться в прах.

В связи с «Островом» можно вспомнить традицию фильмов о домах умалишенных, всегда богатых злободневными метафорами. Но, как ни странно, первым делом в голову приходит отечественная «Сумасшедшая помощь». Психотриллеру Скорсезе даже название медитативной хлебниковской драмы отлично бы подошло: знать что-то важное о съехавшем с катушек мире (в данном случае — послевоенном, у Хлебникова — посткоммунистическом) может только псих. Недаром герой Ди Каприо так внимательно вслушивается в лепетание пациентов: в финале окажется, что каждый всхлип имел значение.

Сюжет перевернется с ног на голову, но суть не изменится: нормальный в мире сумасшедших не воин, сумасшедший в мире нормальных — в некотором роде герой.

©  Каскад

Кадр из фильма «Остров проклятых»

Скорсезе прекрасно осведомлен, как малорационален этот мир. Его не зря увлекают биографии героических неудачников — свихнувшегося миллиардера Говарда Хьюза («Авиатор»), потерявшего Тибет Далай-ламы («Кундун»), американского экс-президента, умершего во сне за пару лет до весьма вероятного третьего переизбрания (Скорсезе анонсировал, что планирует снять фильм о Теодоре Рузвельте). Первым в этом ряду был Иисус Христос — в «Последнем искушении» Скорсезе рискнул порассуждать, стоило ли тому вообще идти на крест.

{-tsr-}Позиция Скорсезе очевидна: гни свою линию. Взял биту — бей, несешь глупости — не отказывайся ни от единого слова, сходишь с ума — не проси лекарства. Скорее всего, провалишься, но, возможно, и нащупаешь тайную точку соприкосновения с большим иррациональным началом, которое держит этот мир, как гангстеры держат злые улицы Маленькой Италии. Главное — стой до конца.