Мориц Бляйбтрой: «С историей, которую мы имеем, приходится много рефлексировать и учиться терпимости»

Известный актер, исполнивший в фильме «Соул Китчен» Фатиха Акина роль уголовника, объяснил OPENSPACE.RU, что такое быть немцем

Имена:  Мориц Бляйбтрой · Удо Кир · Фатих Акин

Некоторую скуку, вызванную затишьем в конкурсе, развеяла картина Фатиха Акина «Соул китчен» (название вряд ли имеет смысл переводить). Теперь все о ней спорят.

Главный герой у Акина, грек по происхождению (Адам Буздукос), владеет забегаловкой «Соул китчен» в заброшенном промышленном квартале. Его клиенты — местные люмпены, с причмокиваниями пожирающие разогретые полуфабрикаты. Предприятие не приносит ничего, кроме неприятностей, пока в нем не появляется эксцентричный шеф-повар (Бирол Унел), который отказывается от суррогатов и учиняет в столовой haute cuisine. Старые клиенты с возмущенными возгласами уходят, но по соседству открывают танцевальную школу, и появляются новые, совершенно иные посетители. Место становится процветающим. Более оптимистическую метафору артхаусного кинематографа и представить себе невозможно.

Персонажей и сюжетных перепетий в фильме достаточно (имеется и романтическая линия, и брат героя, уголовник на условно досрочном, в исполнении Морица Бляйбтроя, и опасности, подстерегающие за углом), но ничто тут не является невнятным или лишним. Очевидно, именно за свое умение виртуозно соединять сюжетные линии, Акин (отчасти авансом) получил два года назад каннский приз за лучший сценарий. Тогдашняя картина «На краю рая» несколько смахивала на конъюнктурный позор, и вот что интересно: режиссер, турецкий эмигрант во втором поколении, попытался в тот раз вернуться к истокам, в Стамбул — и потерпел поражение. Его корни, очевидно, в Германии (впрочем, документальный «Переходя через мост» про альтернативную музыкальную культуру Турции был неплох), и новая работа это подтверждает.

«Соул китчен» — это уже не этническое, а постэтническое кино, в котором национальный колорит присутствует фоном, но не акцентируется. Эта комедия — слепок по-настоящему мультикультурного общества, которое больше не нуждается в рефлексии на тему своей мультикультурности. Стоит, впрочем, отметить, что в «Соул китчен» два злодея, и оба они этнические немцы: блондин из агентства недвижимости, который пытается обманом заполучить помещение, и эпизодический персонаж с коробкой ментоловых леденцов — он молчит, но от него веет ужасом, потому что это Удо Кир.

Несколько сомнительных эпизодов (в одном из них повар подсыпает в еду афродизиаки — следует небольшая оргия) возмутили некоторых коллег до глубины души, но для них тут же была придумана универсальная отповедь: кто не любит фильм Акина, тот не любит жизнь (произносится спокойно, без пафоса).

После венецианской премьеры «Соул Китчен» актер Мориц Бляйбтрой, давно работающий с Акином, рассказал нам, почему хорошо и почему плохо быть немцем.

— Мы ведь знакомы?

— Да, встречались в Москве пару раз.

— Точно.

— Вы, разумеется, веселились на съемках.

— Естественно. Я думал тогда: «Если хотя бы 50% этого веселья обнаружится в фильме, уже будет хорошо». Мы давно знакомы с Фатихом и его командой, получилось такое семейное мероприятие, когда все рады снова друг друга увидеть. Конечно, у «Соул китчен» есть режиссер, но каждый что-то добавил от себя. Каждый может сказать: «Мой фильм!» Репетировали три недели, было похоже на то, что я читал о театральных работах Элии Казана и Ли Страсберга, такая классика. Вообще, я считаю, что фильмы — это живые существа. Дикость говорю? У любого фильма есть аура, атмосфера, которая вас затягивает. Хотя нет, есть и холодные, мертвенные картины, в том числе и хорошие. Но наш — совсем не холоден.

— Реакция в зале была очень бурной. Хлопали и во время просмотра, и после.

— В каких местах хлопали?

— Например, когда Удо Кир пуговицу проглотил.

— Отлично. Мне еще сказали, что на нашей пресс-конференции было больше народу, чем у Джорджа Клуни. Вообще, существует какое-то трагическое недоразумение, связанное с восприятием комедий. Их почти никогда не включают в конкурс больших фестивалей. Напоминю: именно с них началась история кино! Я даже не говорю про Бастера Китона. Есть такой парадкс, противоречие немого кино: трагедия без диалогов воспринимается как комедия. И это самый сложный жанр: смех — естественная реакция, его сложнее всего вызвать в искусственных условиях кинозала. Итак, мы имеем древнейший и сложнейший жанр, который постоянно недооценивают. И в конкурсы больших фестивалей не включают. Именно поэтому так важно, что Акин в венецианском конкурсе как бы реабилитирует комедию.