Портрет поколения: Сергей Лоцманов

Программа поддержки молодых художников «Старт» на «Винзаводе», которой исполнился год, набирает силу

Имена:  Сергей Лоцманов

Выставка Сергея Лоцманова «Квантовая меланхолия» маркирует начало нового цикла, в котором выставки и художники становятся всё серьезнее. В предстоящем году мы будем подробнее расспрашивать авторов про их проекты.

В программе «Старт» можно принять участие, подав заявку здесь



ВАШ ПРОЕКТ НА «СТАРТЕ»

Опишите его в нескольких фразах. Это отдельные работы или один проект? Они были сделаны специально для «Старта»?
Мой проект в «Старте» — это серия из шести графических листов. Серия готовилась специально для выставки, не как блок отдельных и просто стилистически похожих друг на друга работ, а именно как серия, в основе которой лежит найденная мной «проблема» и способ ее решения, тоже разработанный мной же. Всего было сделано около дюжины работ, из которых мы (я, куратор Настя Шавлохова и Настя Марухина) и отобрали шесть листов, составивших выставочную серию. Главное здесь — цельность художественного высказывания и максимальная сосредоточенность на теме. Поэтому на выставке и было выставлено только шесть листов. Мной была проделана большая работа за довольно короткий отрезок времени. Начал я с эскизов в поисках мотивов: это пустынные пейзажи городских окраин, склады, моря, леса и архитектура… Нужно отметить, что это такое балансирование вымышленного и реального (речь не только о звездах). Сами мотивы — это такая неопределенность места: то ли Россия, то ли какая-то европейская провинция... Хотелось также показать и некую неопределенность времени: кажется, будто изображены семидесятые, но подобное вполне можно наблюдать и сейчас где-нибудь в Подмосковье или, например, в Тарту. Сама звезда, конечно же, воображаема, но воображаема на основе конкретных явлений, исследуемых в астрономии (например, всплесков гамма-излучения, т.е. взрывов звезд, проще говоря). Поэтому звезда и красная: широкий спектр, свет удаляющихся от нас галактик. Или белое на белом: такие явления возможно наблюдать только посредством современных телескопов а-ля «Хаббл». Квантовая физика и теория относительности как две стороны одной медали, а медаль эта — теория струн или М-теория, которую нельзя будет проверить даже экспериментально. Сами физики задаются вопросом: физика ли это еще или уже философия (которая в свою очередь порой тоже оперировала языком математики: Витгенштейн, Рассел, Поппер...). Но тут нужно сразу оговориться, что художник не физик и не математик, и я не берусь судить, например, что нам скажет коллайдер, поможет ли это доказать «Теорию всего» или же квантовая физика и теория относительности так и останутся «разными вселенными». Сам образ звезды с расходящимися во все стороны лучами был заимствован мной из известной гравюры Альбрехта Дюрера «Меланхолия», только в моих работах это не символическая трактовка трансцендентного (Бога), а скорее образ чего-то вполне реального, но доступного нам посредством научных теорий или визуализаций сигналов с радиотелескопов. Последнее само по себе не менее интересно, ведь цветокоррекция этих снимков выполняется по анализу химического состава живописных туманностей и прочих факторов, т.е. с учетом ограниченности человеческого восприятия.

Эти работы репрезентативны для того, что вы сейчас делаете?
Да, я продолжаю разрабатывать найденную тему, и не только в графике, но и в живописи.

Какой реакции вы хотели бы от зрителя?
Я просто художник и хочу поделиться найденным. Мне самому интересно то, чем я занимаюсь, и хотелось бы интереса от зрителей — интерес ведь, как следует из латыни (inter-esse), суть нахождение «среди вещей», то есть внутри того, что интересует…

На какую традицию вы опирались? Можно ли вывести генеалогию этих работ из эстонского концептуализма?
Несмотря на то что я пять лет проучился в таллинской Академии изящных искусств, эстонский концептуализм я знаю совсем плохо. И сам себя никогда концептуалистом не считал. Более того, в Эстонии мне часто говорили, что по работам видно, что я долго учился в России (хотя, возможно, это больше касалось моего «школьного» творчества). Проводить генеалогию моих работ самому мне сложно, но если говорить о каком-то влиянии, то живопись Стаса Шурипы — это то, что уже долго не перестает меня вдохновлять. Речь не идет о подражании, просто его искусство — это кладовая, где есть чему удивиться и поучиться, как заметила одна молодая художница.

Куда вы хотите пойти из этой точки дальше?
Хочется больше заниматься живописью. Удастся ли мне пойти глубже — это решается скорее на чувственном уровне, посмотрим.

Что говорят об этой работе ваши друзья-художники?
Разное, в основном — хорошее. Всем, как и мне самому, больше нравятся три последние работы (т.к. работы «без названия», обозначу так: дом над лесом, сцена под малиновым небом, телескоп).

Что бы вам хотелось, чтобы об этой работе сказали или написали?
Не знаю, мне сложно прогнозировать реакцию зрителей.