С добрым утром, Венеция!

Зарубежные критики ругают проект Даниэля Бирнбаума. Но больше всего досталось Лайаму Гиллику и его дохлой кошке

Имена:  Даниэль Бирнбаум

Из всех масштабных смотров современного искусства Венецианская биеннале всегда получает самое большое количество отзывов в прессе. В древний город на воде слетаются со всех концов света критики и журналисты, а затем расплачиваются за свои поездки двумя или более текстами — «фунтами мяса», что вырезаются из плоти их эстетического переживания современного искусства, что бы под этим самым искусством сегодня ни подразумевалось.

Действительно, биеннале как раз помогает дать определение этому опыту и привести статистику к общему знаменателю. Какой процент от искусства составляют вечеринки на яхтах? Какую долю — непосредственные эстетические переживания? Каков процент соображений политического или социального характера в этом опыте? Насколько Венеция является лишь завуалированной демонстрацией национальной гордости и богатства? И какие изменения происходят с этой горючей смесью в условиях кризиса?

Как выразился Дэн Фокс в блоге журнала Frieze в одном из своих семи постов, посвященных отдельным частям биеннале, «по сравнению с прошлыми годами ритм стал не таким бешеным. Возможно, отчасти потому, что из-за экономической ситуации выставка не кишела любителями бесплатного шампанского (чей удел, как мне всегда казалось, скорее созерцать декадентское забвение в духе Висконти, нежели осматривать современное искусство в Венеции). Но, возможно, также из-за сдержанного характера выстроенной [куратором Даниэлем] Бирнбаумом экспозиции».

Фокс также подмечает тенденцию, характерную как для основной экспозиции, так и для национальных павильонов: многие работы исследуют «экзистенциальные мучения высшей прослойки буржуазии», которая живет в мире некоего вновь актуализированного модернистского стиля. Возможно, самая очевидная иллюстрация к этому наблюдению — это работа дуэта художников Elmgreen & Dragset, курировавших павильон Дании и Скандинавии, в которой среди прочего фигурирует бассейн с утопившимся коллекционером. В интервью с Игмаром Драгсетом, сделанном vernissage.tv, проект объясняется самыми простыми словами. К нему также прилагается экскурсия, проводимая якобы агентом по недвижимости; смотрите ниже.



Большинство критиков сходятся во мнении, что основная часть экспозиции, курируемая Даниэлем Бирнбаумом, далеко не выдающаяся. Как подытожил Андраш Шанто в блоге Artworld Salon, «после открытия биеннале оказалось, что все комментаторы, так или иначе, приходят к одному выводу. Генеральная линия такова: если прошлая биеннале была просто ужасна, то нынешняя, прокурированная арт-вундеркиндом Даниэлем Бирнбаумом — вне всяких сомнений, одним из самых смышленых юных дарований на арт-сцене — банальна и однообразна».



Откуда такое единодушие, особенно среди англоговорящих критиков? Одна из причин, возможно, кроется в том, что люди приехали в Венецию с завышенными ожиданиями. А экспозиция Бирнбаума ускользает от каких-либо четких заявлений по поводу текущей ситуации в мире.

В блоге американской ТВ-программы art:21 Лили Симонсон говорит, что «выбранная Даниэлем Бирнбаумом поэтическая тема 53-й Венецианской биеннале «Создавая миры» является в некотором смысле антитемой, которая как раз делает акцент на множественности трактовок современного искусства сегодня. <…> Действительно, название не только не помогает зрителю сориентироваться, скорее наоборот — активно его дезориентирует. Фраза «создавая миры» в некотором смысле парадоксальна: «создание» подразумевает соединение элементов, их согласование, структурирование, в то время как «миры» обозначает наличие множества дискретных частей, их рассредоточение, отсутствие последовательности».

Остальная часть ее рецензии посвящена художникам Полу Чену и Натали Дюрберг, каждый из которых, по мнению Симонсон, создает свой особый странный мир. Что практически всегда можно сказать про любого художника в любой момент времени.

Действительно, основная экспозиция была интерпретирована критиками как классический пример кураторского глобализма. Как отмечает Маркус Митрингер в австрийской газете Der Standard, «происхождение художника тут имеет значение только постольку, поскольку он выставляется в месте, отведенном для соответствующей страны или части света. Национальное же государство присутствует непрямым образом, в основном в виде нареканий, что их не пригласили. Проект Бирнбаума действительно велик в своем роде. Он зиждется, с одной стороны, на неповторимости/единственности тех, кто его выстраивает, и на множественности возможных материалов и утопий — с другой. Любой другой подход урезал бы картину, более узкая тема обернулась бы проигрышем, более внятная архитектура помешала бы высказыванию».

Что служит вполне внятным описанием глобального языка современного искусства, который появился в конце 80-х, если говорить об идеологии. Настоящее эстетическое содержание таких построений, возможно, все еще интересует людей, но сама идеология уже надоела... В этом, возможно, и кроется суть проблемы.