Харальд Зееман, изобретатель кураторства

Выставки-дискуссии, экспозиции на бывших заводах, игра с китчем и наукой, скульптуры без постамента и частные спонсоры — всё это придумал он

Имена:  Харальд Зееман

История кураторской практики, которой еще не исполнилось и пятидесяти лет, знает своего патриарха, и это почетное место принадлежит швейцарскому куратору Харальду Зееману (1933—2005).

Фигура первого независимого куратора уже успела обрасти легендами, но без большого преувеличения можно сказать, что очень многое из того, что имеется сегодня в кураторстве, было когда-то впервые опробовано именно Зееманом. От экспериментальных и революционных выставок 1960-х годов в Кунстхалле Берна и «Документы-5» до исследовательских и одновременно очень личных проектов 1970-х годов; от зрелищных биеннальных шоу в Венеции и Лионе до тематических выставок, посвященных отдельным странам и регионам в 1990-е и 2000-е, — его энергичная деятельность прошла несколько этапов, и каждый из них имеет продолжение. Куратор с энциклопедической широтой знаний и небывалой свободой мышления, он не боялся подвергать сомнению устоявшиеся законы выставочной практики и совмещать прежде несовместимое. Среди кураторов его поколения Зееман выделялся настойчивостью; он упорно отстаивал свой независимый статус и утверждал выставочную деятельность как авторскую практику, в которой проявляет себя субъективное видение куратора.

В современное искусство Харальд Зееман пришел, защитив диссертацию об истоках современной книжной иллюстрации и попробовав себя в театре, графическом дизайне и журналистике. В 1957 году ему довелось курировать раздел, посвященный поэту-дадаисту Хьюго Боллу, на выставке «Живописцы-поэты / Поэты-живописцы» в Художественном музее Санкт-Галлена, а в 1961 году выпала возможность возглавить Кунстхалле в своем родном городе Берне. За девять лет, проведенные в Кунстхалле, Зееман превратил крошечный Берн в центр передового искусства той эпохи. Одним из первых в Европе он представил молодое поколение американских и европейских художников 1960-х годов, которые впоследствии займут прочное место в истории искусства — концептуалистов, акционистов, художников ленд-арта, Флюксуса, поп-арта и арте повера. Здесь прошла одна из первых европейских выставок Уорхола и состоялся первый масштабный проект Христо и Жанны-Клод, «обернувших» здание Кунстхалле в 1968 году. Утверждая Кунстхалле как экспериментальную лабораторию новых художественных форм, Зееман экспериментировал и с выставочным форматом, накопив основу для своих дальнейших кураторских проектов. Итогом его активной деятельности в Берне стала выставка «Когда отношения обретают форму: работы, концепции, процессы, ситуации, информация», с которой ведет отсчет международная известность Зеемана.


«Когда отношения обретают форму: работы, концепции, процессы, ситуации, информация», Кунстхалле, Берн, 1969

Первая масштабная выставка концептуального и близкого ему искусства в Европе собрала 69 художников из Европы и США. Вслед за искусством 1960-х годов, перевернувшим прежние представления и открывшим новые формы, проект Зеемана пересмотрел традиционный музейный формат выставок в поисках адекватных способов представить новое искусство и предъявил его первые находки в области кураторской практики.

Принципиальный момент заключался в том, что выставка смещала фокус с объектов искусства к художественному процессу, который был признан не менее важной частью работы художника, чем произведение как ее результат. В центре внимания оказались сами художники как творческие люди, движимые каждый своими устремлениями, и «отношения» — совокупность их взглядов и идей, которые делали возможным появление произведений и определяли их характер. Утверждалось, что формы рождаются не из сторонних эстетических предпочтений художника, но являются выражением его мировоззрения, проявлением внутренних убеждений и позиции. Выставка, ставшая, по словам Зеемана, «собранием историй, рассказанных от первого лица», предлагала взглянуть на произведения с точки зрения художественного процесса, а ее подзаголовок — «работы, концепции, процессы, ситуации, информация» — отражал характер представленных на ней работ, которые не ограничивались традиционными «объектами».

Накануне выставки Кунстхалле напоминал гигантскую мастерскую, тем более что треть всех участников прибыли в Берн заранее, чтобы сделать работы на месте. Куратор постарался сообщить характер мастерской и самой экспозиции. Если традиционные музейные выставки в то время отводили каждому художнику по залу, то Зееман разместил произведения разных художников в одном пространстве и в непосредственной близости друг от друга, устраняя разделительные барьеры между ними и провоцируя их взаимодействие. Скульптуры размещались без традиционных цоколей и подставок и не вдоль стены, как это было тогда принято, а прямо на полу и по всему залу, что устраняло дистанцию со зрителями. Насыщенная по количеству участников выставка предполагала высокую плотность представленных работ. Более того, «силовое поле» выставки разрослось до размеров города и даже страны. Ричард Лонг отправился на трехдневную прогулку в швейцарские Альпы, представив информацию об этом в выставочном пространстве. Даниель Бюрен, не приглашенный к участию в выставке, тем не менее приехал в Берн и развесил свои плакаты по всему городу, за что угодил в полицейский участок.

Судя по тому, что газетные статьи, посвященные выставке, выходили под заголовком «Апокалипсис или коперниковская революция?», эффект был ошеломляющим. Безусловно, подобная реакция на выставку была связана прежде всего с новаторским характером представленного на ней искусства, но очевидно и то, что Зееман нашел самый радикальный по тем временам способ представить его в стенах традиционного выставочного зала. И если в Берне выставку приняли со скандалом как слишком авангардистскую, что повлекло за собой добровольную отставку Зеемана с должности директора Кунстхалле, то в международном масштабе она стала событием и образцом новой кураторской практики.

Оставив Кунстхалле, Зееман основал «Агентство для интеллектуальной работы по найму» (или, как бы мы перевели сегодня, «Агентство духовных гастарбайтеров» — Agentur für geistige Gastarbeit), которое занималось реализацией выставок, и таким образом официально стал первым независимым куратором. За всю работу — разработку идеи выставки, транспортировку, страховку, монтаж, составление и печать каталогов — отвечал сам Зееман при поддержке членов его семьи и привлекаемых специалистов. Агентство — соответствуя своему основателю, обладавшему редким сочетанием художественной интуиции и свободы мысли с прагматизмом менеджера, — было одновременно художественным проектом и реальным предприятием. Оно работало под девизами «Заменим собственность свободными действиями» и «От видения — к гвоздю» и пользовалось оригинальными формулярами писем и печатями, которые очень напоминали те, что использовали в то время художники Флюксуса. С практической точки зрения агентство существовало, получая выручку от продажи выставок заинтересованным институциям (Зееман был пионером этой практики) и процент за счет продажи билетов и каталогов. Кроме того, начиная с выставки «Когда отношения обретают форму» Зееман впервые стал привлекать к организации выставок современного искусства частных спонсоров — практика, которой было уготовано большое будущее.