Сергей Безруков сыграл Сирано де Бержерака

Героическая драма Ростана в исполнении народного артиста выглядит чистой комедией, а ее сложный и многогранный герой — карикатурой

Кому принадлежит спектакль «Сирано де Бержерак», понять не так-то просто — под шапкой антрепризного проекта «Театральный марафон» затаилось еще некое творческое объединение «АРТ-ПИТЕР», видимо пока нуждающееся в опеке. С продолжительностью и того сложней: программка обещает 2 часа 45 минут и обманывает аккурат на час с четвертью: спектакль начинается в семь, но заканчивается не около десяти, а в начале двенадцатого ночи (ну можно ли было так плохо учить арифметику в школе?!). В чьем переводе играется пьеса, вообще неясно (склоняюсь к тому, что среди пяти известных переводов на русский язык выбран вариант 1938 года, принадлежащий Владимиру Соловьеву). Артист и продюсер проекта Сергей Кошонин величается в одном месте программки Сергеем Коношиным. С режиссурой все тоже довольно запутано. Хотя режиссером спектакля значится Александр Синотов (лауреат маргинального Межрегионального театрального фестиваля «Рождественский парад» в номинации «Лучшая режиссура» за спектакль «Я должен убрать президента»), в ряде интервью и на собственном сайте Сергей Безруков объявляет режиссером себя, а Синотова — режиссером-постановщиком.

Поверить в то, что Безрукову принадлежит обойма мелких придумок, нетрудно. Его всепобеждающее дарование запросто превращает героическую комедию — а по сути героическую драму — в комедию беспримесную. Некоторые доверчивые средства массовой информации так, кстати, и сообщают: «спектакль по одноименной комедии Эдмона Ростана».


Между тем герой Ростана (его прототип — реальный французский поэт XVII века Сирано де Бержерак) совсем не комический персонаж. Он возвышенный стихотворец, трагически влюбленный Пьеро, острослов, не чуждый самоиронии, верный товарищ и благородный мечтатель, уродливый чудак и неутомимый бретер.

Этот многогранный и сложный Сирано, как правило, беззастенчиво растаскивается театрами на однозначные составляющие. За последние восемь лет на московские сцены выходили Сирано-поэт — утонченный Виктор Гвоздицкий (МХАТ имени А.П. Чехова), Сирано-бретер — бравирующий статью Александр Домогаров (Театр имени Моссовета), Сирано-чудак — гротескный Максим Суханов (Театр имени Вахтангова). Этот ряд теперь пополнил озлобленный Сирано-урод Безрукова.

Чудовищный нос со шрамом на переносице до поры прикрыт носатой же венецианской маской. Излюбленное движение упитанного (под стать высмеиваемому им Монфлери), невысокого задиристого уродца — пинок под зад, все равно кому и за что. Пресловутая волшебница-шпага у персонажа Безрукова не в чести.


Как говаривал Михаил Жванецкий, по-прежнему «пока не идет» аристократизм у наших актеров, в частности у народного артиста Сергея Безрукова (как, впрочем, и у его партнерши, уверенно мастеровитой Елизаветы Боярской в роли Роксаны), не говоря уже о драматизме. Вот ужимки, гримасы, звукоподражание, собачье придыхание, писк, мультяшные интонации, пенье-блеянье под гитарный перебор, имитация боксерских выпадов — сколько угодно. Маска дебиловатого неандертальца-лунатика, которого в третьем акте изображает Сирано перед де Гишем, за время репетиций так прилипла к исполнителю, что сопровождала его в большинстве сцен пятиактной пьесы.

Самое удивительное, что такое примитивное, отчасти карикатурное прочтение роли уже стяжало лавры — премию кинофорума «Амурская осень» (конкурс антрепризных спектаклей) в номинации «Лучшая мужская роль». Задумываться, каковы были конкуренты, как-то даже и боязно.