ГИТИС победил: что дальше?

Прогнать из театрального вуза рейдерского атамана оказалось легко, найти достойного ректора гораздо сложнее

Итак, наша взяла. Ура, виктория! Свобода на баррикадах. «Здесь танцуют». Бюрократы повержены в прах. Они отступили перед силой восставших масс, перед дружным хором негодующих голосов театрального содружества (о самом факте существования которого все, кажется, давно и думать забыли), перед взрывом праведного гнева едва ли не во всех газетах, на главных телеканалах и в интернет-блогах (мало кто мог предположить, какую силу представляет собой этот новейший орган народного самовыражения). Министр публично извинился перед коллективом академии. Значит, собравшись вместе, мы всё еще способны повернуть ход событий. Кто бы мог подумать? Можно долго еще изливать на страницы OPENSPACE.RU энтузиастические эмоции, охватившие в последние недели гитисовских обитателей.

В самом деле, кто 15 мая не был на историческом собрании гитисовцев, когда разнеслась весть о позорном бегстве Шерлинга, зачем-то прихватившего с собой казенную печать; кто не видел, хотя бы только по телевидению, как братались ученики и учителя, как студенты пели Gaudeamus Igitur, как переполненный зал, затаив дыхание, стоя слушал тихий голос Петра Фоменко, — не может себе представить, сколь все это было прекрасно, утешительно и духоподъемно, сколь горды мы были за дорогой нашему сердцу институт, наш дом, нашу крепость, которую мы так доблестно отстояли. Это было что-то вроде эйфории 22 августа 1991 года, только в местных масштабах, в пределах гитисовского дворика. Но разве этого мало?

Однако эйфория — вещь, как известно, опасная и двусмысленная. Она чревата слепотой. Так, в сладкой лихорадке победы собравшиеся — и я в том числе — даже не попытались исправить кричащую несправедливость, совершенную с Мариной Хмельницкой, по-хамски вышвырнутой рейдерами из ректорского кабинета. Вот уж перед кем министерству, да и всем нам, должно хотя бы извиниться.

Борьба, от исхода которой зависит судьба российской театральной школы, в сущности, только начинается. Я плохо верю, что начальство, как оно сгоряча обещало, отступится от желания прислать в РАТИ своего человека, чтобы навести там порядок на свой вкус и лад. Надолго ли теперь хватит нам революционного пыла, не начнутся ли в РАТИ привычные политические игры и подковерные сражения, не склонимся ли мы по многолетней привычке перед всеразрешающей начальственной волей, снова, как не раз бывало, махнув рукой на будущую участь своего дома. Да и попробуйте найти на вышеупомянутую должность человека, известного людям театра, имеющего опыт театрального педагога, знающего ГИТИС не понаслышке; который был бы одновременно талантливым менеджером и имел репутацию решительного и порядочного человека. Набор свойств, редко сочетающихся, но все они обязательны, если мы не хотим погрязнуть в унылой топи дурного традиционализма, легкомысленной новизны, что немногим лучше, или (и) погони за коммерческими выгодами. Вообще говоря, приличные люди в наше время, как правило, не очень-то рвутся к руководящим креслам (теперешняя и.о. ректора Карина Мелик-Пашаева, человек сугубо гитисовский, разумный и ничем не испортивший своей репутации, прямо и публично заявила, что не будет выдвигаться на место ректора). Тех же, кто слишком уж к этим креслам рвется, в начальственные кабинеты, как правило, лучше не пускать.

Мне говорили, что некоторым лицам, хотя бы отчасти отвечающим вышеупомянутым требованиям, соответствующие вопросы уже задавались — конечно, сугубо неофициально, в самом предварительном порядке. Ответы получены отрицательные. Обнадеживает лишь тот факт, что люди, которым стоит задать эти вопросы, существуют в реальности.

А ведь времени отпущено до осени. Его осталось совсем мало…


Другие колонки Алексея Бартошевича:
Прощай, слово!, 24.04.2009
Юлий Ким в «Мастерской Петра Фоменко», 12.02.2009
Что такое театральный дом? 23.12.2008