Британский Фриндж добрался до Москвы

Фестиваль «Эдинбургский Фриндж в Москве» доказал, что разгул театральной демократии в столице Шотландии смотрится хорошо, а в столице России убого

Фестиваль «Эдинбургский Фриндж в Москве» доказал, что разгул театральной демократии в столице Шотландии смотрится хорошо, а в столице России убого

В названии фестиваля, прошедшего при поддержке Британского совета в России и «Золотой маски», содержится известное преувеличение. На самом деле в Москву привезли лишь крохотный кусочек настоящего шотландского Фринджа (офф-программы знаменитого Эдинбургского фестиваля). Потехи ради можно даже подсчитать, как именно соотносятся два эти события. Берем четыреста спектаклей, что, по самым грубым прикидкам, были показаны на шотландском Фриндже прошлым летом, и делим на пять постановок, вошедших в программу его московского брата-лилипута. Получается один к восьмидесяти — где-то так. И это мы еще по-божески посчитали. Могли бы ведь сравнить не количество спектаклей, а бюджеты двух фестивалей.

«Да ну вас с вашими цифрами», — скажет здесь кто-нибудь. В искусстве не они все решают, а иные категории, в формулы не укладывающиеся. Ошибаетесь, уважаемые. Как раз в случае с эдинбургским Фринджем нет ничего важнее цифр. Если коротко, Фриндж — это фестиваль, работающий по принципу «Лучше хуже, да больше». Это истинно демократичный фестиваль, открытый для всех и каждого. И ему в отличие от его московского собрата и не нужен большой бюджет. Будь ты хоть бездарь, хоть гений, организаторам все равно, лишь бы ты деньги платил за аренду площадки. Фриндж высыпает перед зрителем кучу шелухи и призывает найти в ней бриллианты. Драгоценности действительно порой попадаются.

Надо ли в таком случае полагать, что организаторы «Эдинбургского Фринджа в Москве», покопавшись в куче вторсырья, выковыряли оттуда эти самые бриллианты и торжественно доставили их в Россию? Увы, нет. Программа сформировалась из крепких спектаклей-середнячков, которые хотя и пользовались в Эдинбурге определенным успехом, но к вершинным достижениям европейского театра так и не приблизились. В афишу были включены три британских и два российских спектакля — все они в то или иное время участвовали во Фриндже. Организаторы, стремясь к симметрии, хотели, чтобы британского и российского на фестивале было поровну, но один из российских участников (петербургский «Комик-трест» со спектаклем «Белая история») в последний момент сошел с дистанции.

Надо сказать, что вся эта затея со стороны выглядит сомнительно. Что, собственно, объединяет сильный спектакль Андрея Могучего «Школа для дураков» и полусамодеятельную stand-up comedy Floating («В свободном плавании») в исполнении массовика-затейника Хью Хьюза? Неужели только то, что и Хью Хьюз, и Могучий, проезжая через Шотландию, могли накарябать на стене эдинбургского замка «Я здесь был»? А что общего между Юрием Погребничко, привозившим на Фриндж свое песенное представление «Русская тоска», и Дэвидом Грейгом — унылым представителем движения new writing, автором сыгранной сейчас в Центре Мейерхольда пьесы «Дамаск»? И совсем уж из другой оперы — актеры из театра «Третий ангел», увлекшиеся групповой актерской импровизацией в спектакле «Предлагаемые обстоятельства».

В общем, эклектика, уместная на безбрежном эдинбургском Фриндже, в московских условиях смотрелась диковато. Но кое в чем опыт «Эдинбургского Фринджа в Москве» все-таки поучителен. Пускай подлинных открытий на нем не случилось, но благодаря своей разноплановости он все же дал московскому зрителю некоторое представление о специфике эдинбурского Фринджа, а заодно заставил задуматься: возможен ли и, главное, нужен ли аналогичный театральный фестиваль в России?