Please Don't Send Me Home

ВЕРОНИКА ГЕОРГИЕВА из Нью-Йорка — об охоте к перемене мест в исполнении Мартина Киппенбергера, Стива Маккуина, Александры Мир и надувной протестантской церкви

Имена:  Александра Мир · Мартин Киппенбергер · Стив Маккуин

                                            Поднялся рассвет над крышей,
                                            Человек из дома вышел
                                            Поглядеть на жизнь поближе
                                            Вздумал с утра.
                                            Человеку много ль надо…

                                        Из песни в исполнении Эдуарда Хиля

Выходишь из дома с утра пораньше, «поглядеть на жизнь поближе», и в самом центре Манхэттена оказываешься посреди березовой рощи и в кривых, будто в радикулитном приступе застрявших, фонарях. Взгляд скользит по болезненным столбам вниз, упираясь вместо травы в разбросанные повсюду огромного размера деревянные таблетки, проглотить которые невозможно, но от ощущения чего-то несоразмерно и навсегда застрявшего в горле уже не убежать.

В музеи и кинотеатры нужно ходить утром. Тогда весь день — как продолжение сна, психоделика гарантирована. «Сейчас я вхожу в большую березовую рощу, мои таблетки скоро начнут свое благотворное действие» (Now I'm Going Into the Big Birch Wood, My Pills Will Soon Start Doing Me Good) — так назвал свою инсталляцию с березами и таблетками художник-алкоголик-скандалист Мартин Киппенбергер, чья ретроспективная выставка прошла весной этого года в Музее современного искусства Нью-Йорка.

Навсегда из дома Мартин вышел, когда ему было всего девять лет. Он был трудным ребенком, плохо учился, и было решено отправить его к друзьям семьи, а затем в школу-интернат. «Сын, все, что ты делаешь, это переезжаешь с места на место!» — писала ему мать. «Если человек хочет найти свое место, — отвечал Мартин, — он должен набраться разного жизненного опыта. Каждая квартира, каждый человек, с которым я делю квартиру, — шаг на этом пути. Если для маневра нет больше места, нет шанса для развития, пора съезжать». До сорока трех лет у Мартина не было своего дома, он перемещался из квартиры одних друзей в квартиры других, из одной гостиницы в другую, исключительно редко возвращаясь в места, где уже жил однажды. Рисунки, инсталляции, скульптуры, живопись в разных стилях, коллажи, постеры, фотографии, книги, перформансы, звуковые записи — Мартин прыгал в новые приемы, как делал это с чужими квартирами, умело и настойчиво превращая их в свои собственные. Его было много, везде и во всем. «”Всего должно быть в меру”, — говорил Аристотель. До Мартина Киппенбергера, как отметил его хороший друг, это наставление не дошло никогда» — так начинается текст к выставке. Киппенбергер, как огромный Колобок, всех задевал, перебегал от одного к другому, всех дразнил, но никому не давался. Дразнил Бойса, перефразируя известное бойсовское «Каждый человек — художник» в «Каждый художник — человек», изобразив на картине распятого на мольберте художника; дразнил Зигмара Польке, с его темой психоделических грибов, сделав работу «Нарисовано под влиянием спагетти №7». В 1987 году Киппенбергер купил работу Герхарда Рихтера и, утверждая, что влияние живописи сильно преувеличено, прибил к картине ножки, превратив ее тем самым в журнальный столик. Художника обвиняли в том, что у него нет своего стиля, что он копирует и пересмешничает.