Время аутсайдеров

Новая социокультурная революция, сопоставимая с появлением рок-н-ролла, уже произошла

С чего начинается день офисного работника, домашнего бездельника или любого другого человека, подключенного к интернету? С проверки электронной почты, ленты сообщений RSS-ридера, чтения чужих блогов, просмотра собственного профайла в социальной сети и комментирования профайлов друзей и т.д. Оттуда они и вы узнаёте про очередного героя, который своей песней покорил уже десятки тысяч человек и покорит еще десятки тысяч, потому что вы перешлете ссылку на понравившийся ролик друзьям. Как в старые времена, когда люди записывали друг другу кассеты в подарок.

Позавчера этим героем был реаниматор городского романса Петр Налич и 13-летние некророкеры из Оренбурга, вчера — пермский псевдогопник Сява, глумливая физия русского гангста-рэпа, сегодня — поп-вундеркинд Коля Воронов, завтра — возможно, копиисты и пародисты от хипстерской субкультуры Padla Bear Oufit. А может, и не они, и пост с роликом нового героя только-только готовится к выпуску редактором популярного ЖЖ-сообщества trashculture. «Белая стрекоза любви» Воронова, например, разлетелась по интернету именно оттуда.

Сообщество trashculture, как ясно из названия, посвящено трэш-культуре. Под трэш-культурой основатели и модераторы комьюнити подразумевают не только изначальное значение термина (культура для низших слоев общества), но и его устоявшийся в русском языке смысл — безвкусица, китч и вульгарность. Трэшем, то есть мусором, чем-то дилетантским, некачественным и низкопробным, называют новых героев интернета и их творения люди, считающие себя причастными к высокой культуре — в частности, сотрудники СМИ, пишущие о новых культурных феноменах. Отсюда и странное, двоякое отношение массмедиа к этим самым новым героям — про них говорят, публикуют статьи (даже ставят на обложки) и снимают телесюжеты, потому что игнорировать их невозможно. Но делают это жеманно, застенчиво, стыдливо или с хитрым прищуром — мол, вот есть и такие, убогие, но мы-то с вами понимаем, что такое Настоящая Музыка. Мол, время сейчас такое — как в анекдоте: «до**ались до мышей».

Обойти молчанием Петра Налича или Колю Воронова действительно невозможно, потому что, во-первых, они выпрыгнули из виртуальной реальности в повседневную жизнь — к аншлаговым концертам, успешным продажам альбомов и мобильного контента (что, кстати, свидетельствует, что их аудитория не бедна и не маргинальна). А во-вторых, в их «дефективном» искусстве присутствует новое: идея, мысль, здравое зерно. Фишка, которая не всегда доступна экспертам, но именно на которую среагирует (и уже реагирует) «народный», «массовый» вкус.

Создатели сообщества trashculture используют термин «трэш» не в уничижительном, а в культурологическом смысле. Основатель сообщества музыкант московской электро-группы «Роботы» Эльдар Урдуханов в манифесте движения, написанном для OPENSPACE.RU, констатирует: «Сейчас мы наблюдаем новую волну русского трэша, который отличается изрядной самобытностью, поскольку был взращен на местной почве». Он формулирует признаки нового русского трэша: «Независимость, отказ от традиций, маленький бюджет, низкое качество, дешевые спецэффекты, китч, эксплуатация, плагиат, абсурдизм и наивность». Наконец, Урдуханов предрекает скорую трэш-революцию, в том смысле, что местный шоу-бизнес научится зарабатывать на новых героях еще большие деньги, чем сейчас, растиражировав их находки.

Если отделить в определении Урдуханова критерии формы (маленький бюджет, низкое качество и т.д.) от критериев содержания, получится, что герои из YouTube независимы, инновативны и самобытны плюс обладают коммерческим потенциалом. Так за что же их окрестили термином с размытым смысловым полем и отчетливо дурным послевкусием? Разве не справедливей считать мусором то, что за профессиональным, дорогим, модным или любым другим внешне эффектным исполнением скрывает интеллектуальную и эмоциональную пустоту? К оригинальному определению трэш-культуры, то есть культуры для низших слоев общества, гораздо ближе песни из телевизора, музыка из эфиров федеральных каналов, в своей контентной политике ориентирующихся на аудиторию домохозяек около 50, а не музыка из интернета, аудитория которого моложе и образованней.

«Трэш из YouTube» нуждается в адвокате еще и потому, что на наших глазах происходит смена культурного ландшафта. Распространение новых технологий (увеличение коммуникационных возможностей, удешевление способов производства и записи музыки) диктует людям новые поведенческие модели, в том числе и в отношении (потреблении) культуры. Старые определения и понятия теряют свой смысл. Очевидно, что пора искать новые.