«Моррисси, я хочу от тебя детей!»

Самый знаменитый певец с коком был Москве не особенно нужен, да и она его не покорила

Имена:  Стивен Патрик Моррисси

Никто и не надеялся, что на концерте Стивена Патрика Моррисси в «Б1» будет аншлаг, как на Faith No More или на супертехнологическом и китчевом стадионнике сексплуататорши Милен Фармер, но, честно говоря, скромная кучка народа, дожидавшаяся выхода кумира под архивные видео Shocking Blue и New York Dolls, удручала: навскидку — в партере не собралось и тысячи человек. Я был о московской публике лучшего мнения.

Понятно, что музыкальные девяностые России ближе, чем музыкальные восьмидесятые, которые по геополитическим причинам большинство тут просто пропустило. Понятно, что клипы Smiths и Моррисси соло по каналу MTV не крутили так, как в свое время клипы Faith No More (их вообще где-нибудь крутили?). Понятно, что на аппетитную французскую тетеньку в латексном костюме приятней посмотреть, чем на язвительного британского дядьку с хорошим аппетитом (хотя они почти ровесники). Понятно, что песни Моррисси рассчитаны на более узкую и рафинированную аудиторию, чем песни Фармер и FNM. Все это понятно — life is a pigsty, как поет Стивен Патрик. Жизнь — помойка. А в России этот афоризм звучит непреложной истиной. Но все-таки Моррисси — это культ длиной в четверть века (пускай и уже не модный, весьма специфический, и крайне англоманский), неужели в 13-миллионной Москве про него знает всего лишь тысяча человек? По ощущениям казалось, что много больше. В московских клубах справлялись памятные даты, связанные с The Smiths и Моррисси. О своих намерениях сделать в России первые концерты самого знаменитого певца с коком (после Элвиса) неоднократно заявляли разные промоутерские группы — попытки предпринимались с тех самых пор, как в 2004-м карьера англичанина, разобидевшегося на своих поклонников и родину, вновь пошла вверх. И вот случилось! И тут выяснилось, что Моррисси Москве не особенно-то и нужен. Впрочем, и она его не покорила. «Мне нравится ваш э-э-э... большой город», — коротко и вежливо сказал мастер иронических интонаций и убийственных формулировок в начале концерта и больше к этой теме не возвращался. Разве что чуть позже еще обмолвился про то, что Россия красивая страна, а потом то ли чихнул в подтверждение своих слов, то ли хрюкнул в опровержение. Исключений в сет-листе для Москвы тоже сделано не было: 20 песен, начал с классической «This Charming Man», на бис — «First Of The Gang To Die», выкинул в зал две рубашки. Чай, не родной Манчестер — не та атмосфера.

Московские поклонники Мозза попытались было встретить кумира по-английски страстно — когда певец вышел на сцену, в него полетели цветы и российский флаг. Один особо стойкий фанат (судя по седине волос, тоже возрастом где-то около 50) почти весь концерт простоял с желтыми гладиолусами на изготовку в позе Статуи свободы, намекая Стивену Патрику на ранние дни в Smiths, когда тот не появлялся на людях без желтых нарциссов. Публика подпевала и репертуару Smiths, и вещам с последнего альбома. Но запала не хватало на большое пространство — и, возможно, робели перед идолом. Когда Моррисси в какой-то момент дал слово залу, ткнув в промежутке между песен микрофон в толпу, какая-то девушка по-комсомольски взволнованно отбарабанила стандартное «как-мы-рады-вашему-приезду». В Манчестере (и даже в Питере, думается) счастливица заорала бы что-нибудь вроде «Моррисси, я хочу от тебя детей!».

Особенно раздражали фанаты-снобы, которые неприкаянно бродили взад-вперед от бара к бару, а в глазах читался немой укор: «Господи, какой же чудовищный звук! Ну как же можно на самом-то Моррисси!» Уже давно пора привыкнуть к данности, что в «Б1» проблемы со звуком. Лучше б поплясали бы.