— Над чьей музыкой ты сейчас работаешь?

— Очень занят новым альбомом Hot Chip. Работаю каждый день. До твоего звонка как раз им занимался — я из нашей студии разговариваю. По-моему, хорошо получается — я очень воодушевлен.

— Какой у вас дедлайн?

— Надо закончить к весне следующего года, но работы предстоит еще много. Сейчас мы видим новый альбом как очень простую поп-пластинку: 10—11 крепких песен. «Made In The Dark» получилась очень разнородной в плане музыки — там были и слишком быстрые песни, и слишком медленные. Теперь мы хотим записать нечто более цельное и в этом смысле более совершенное. Чтобы каждая песня была самодостаточна, как капля воды, и, слившись вместе, они бы давали нечто ценное — стакан воды. У нас есть пара законченных песен, пара полусырых.

— Вы не думали о том, чтобы записать концептуальный альбом — с некой сюжетной линией и т.п.?

— Нет, это не тот способ достичь цельности. Это путь усложнений, а мы бы, наоборот, хотели упроститься, то есть достичь той самой простоты, которая является признаком настоящего мастерства. Hot Chip по-прежнему экспериментальная поп-группа, с выдумкой и склонностью к художественному жесту. Но в то же время мы не хотели бы заниматься искусством ради искусства — мы хотим делать более крепкую, лаконичную поп-музыку. Так сказать, по существу.

— Я слышал две сплетни про ваш новый альбом. Первая — что он будет полуакустическим. Вторая — что на нем отметится Питер Гэбриел.

— Живого звука теперь станет больше: мы хотим активно задействовать пианино и, возможно, появятся струнные. Новая пластинка будет потише, чем предыдущая. Но в основе саунда Hot Chip все равно останется электропоп. Про участие Гэбриела — да, была идея его пригласить, но мы пока ни о чем не договорились. Шанс еще есть, но пока призрачный.

— Опиши студию Hot Chip — интересно, как вы устроились.

— Чудесно. Студия находится в центре старой фабрики, расположенной в восточном Лондоне. Ну, старые фабрики, наверное, везде одинаковы: много свободного места, куча какого-то хлама по углам навалено. И тут вы заходите в небольшую дверь и оказываетесь в совсем другом пространстве — аккуратной студии, которая набита старинными синтезаторами, винтажной аудиоаппаратурой, органами, гитарами — тоже хламом, но полезным. Мы и пианино сюда притащили.

— А советские синтезаторы у вас в студии есть? На них сейчас что-то вроде моды возникло у английских музыкантов.

— Да-да, мне много хорошего о них рассказывали. Но мы пока не обзавелись ни одним, к сожалению. У нас много «мугов» и «роландов», синтезаторы фирмы Sequential Circuits, орган Farfisa и т.д. Мой любимый синтезатор на данный момент — Prophet 5, сделанный в конце 1970-х. Из него можно извлечь завораживающе нежный тембр. Очень известная штука, на нем много известных пластинок сделано. OMD на нем играли, Yellow Magic Orchestra и даже Дитер Болен.

— На концерты вы его не возите?

— Ни в коем случае — они ломаются как спички. Мы пару лет назад взяли на гастроли Prophet 1 — более раннюю версию этого синтезатора. Он не пережил первого авиаперелета. Это был нам урок на всю жизнь.

— Что изменилось в твоей личной жизни за три года, прошедшие со времени нашего последнего разговора?

— Главное — я женился. Сейчас нахожусь в процессе покупки дома. Я много концертировал, выпустил еще одну пластинку Hot Chip. Мои вкусы в музыке серьезно изменились. Я чувствую, что серьезно повзрослел. Чувствую себя тридцатилетним.

— Подумываешь завести детей?

— Да, конечно. Вот сейчас пластинку допишем — и настругаю (смеется).

— Как изменились твои музыкальные вкусы? Если судить по твоим сетам и компиляциям Hot Chip, раньше ты был большой поклонник техно.

— Да и остался, в принципе. Сейчас я увлечен музыкой, которую в Лондоне попросту называют funky. Пошла очередная волна интереса к английской танцевальной музыке конца 1980-х — начала 1990-х, когда английские хип-хоперы узнали о хаусе и стали делать музыку по его законам: ломаный ритм, дабовые спецэффекты, много читки и духоподъемные женские запевы. Эта музыка помягче и повеселее, чем грайм. Не такая агрессивная. У нас тут новая мода — в виниловых магазинах скупают пластинки того времени. Молодые музыканты копируют приемы жанра. Cтарые продюсеры, ветераны 1990-х, выпускают сейчас новые релизы. Особенно мне нравится человек по имени Genius. Могу порекомендовать диджея по имени Roska. Очень интересную пластинку только что выпустил парень по имени Donaeo. Я на московском диджей-сете обязательно буду играть funky — устрою мини-экскурс по жанру. Извини, мне надо возвращаться к альбому Hot Chip. Давай прощаться.

— Последняя реплика. Я недавно побывал на одной модной московской вечеринке, где в какой-то момент за вертушки встала подруга миллиардера Абрамовича и главный редактор журнала Pop Даша Жукова и начала играть для своих лондонских друзей свою любимую музыку. Играла Hot Chip. Тебе приятно это слышать?

— Разумеется. Но мне было бы приятней, если бы она заказала Hot Chip персональный ремикс или пригласила меня выступать на ее домашнюю вечеринку. Сам понимаешь, жена, дом, дети — мне сейчас деньги нужны (смеется).

CASA Greco-Roman: Drums of Death, Джо «Hot Chip» Годдард и другие
15 мая, ARMA09


Другие материалы раздела:
Денис Бояринов. Не посрамили, 14.05.2009
Тагир Вагапов. Ник Рок-н-Ролл, Drums of Death, финал «Евровидения» и др., 12.05.2009
Наталья Югринова. Боб Дилан, The Horrors, St. Vincent и др., 08.05.2009