«Каста»: «Политический рэп мы оставили французам»

Ростовские рэпперы записали свой самый актуальный альбом, хотя о политике в нем ни слова

На этой неделе «Каста», одна из самых уважаемых групп в русском хип-хопе, выпускает новый альбом – «Быль в глаза». В 2002 году ростовчане записали лихой дебют «Громче воды, выше травы», который сделал их новыми лидерами жанра, разом расширив зону влияния русского рэпа, развивавшегося только в Москве и Санкт-Петербурге, до провинции. У «Были в глаза» тоже есть шанс вывести русский хип-хоп на новый уровень. По просьбе OPENSPACE.RU ветераны «Касты» Влади и Шым дают прогнозы, анализируют творчество Тимати и обещают, что скоро русский рэп начнет собирать стадионы.

Что изменилось в русском рэпе за шесть лет — с выхода вашего первого альбома?


Ш: Русский рэп появился. Раньше не было уверенности, что он вообще может существовать. А теперь известно, что он есть, у него большая аудитория, и он развивается.

Когда же появится рэп-группа, которая будет собирать стадионы?

Ш: Может быть, года через три-четыре. Раньше-то и клубы собирались с трудом, а сейчас — аншлаги. И стадионы будут, но пока еще нет таких рэпперов.

В: Мало героев. Те герои, что есть, — они небезукоризненны, не очень крепко к ним цепляется ярлык героя. Но ничего, наверное, скоро появятся. Тем более мы все еще в игре.

Может, дело в том, что в России денег мало? Или талантов?

Ш: Ну, золота в земле навалом — было бы кому мыть. Не хватает продюсеров — людей, которые бы профессионально занимались артистом, занимались пиаром. Талантливых молодых ребят много — во всяком случае, раз в полгода что-то простреливает. Но мы слушаем и думаем: «А показать-то некому».

А как изменились тиражи ваших альбомов — с первого до нынешнего?

В: Наш самый первый альбом, «Громче воды, выше травы», хорошо продается до сих пор. Легальных копий было уже полмиллиона. Ну, разумеется, он раньше всех попал в продажу, потому его и купили больше всего. Макси-сингл «По приколу» очень хорошо продался: тысяч 40 или 50 дисков легальных. У нас в России нет такого формата. «макси-сингл», поэтому не стоит даже сравнивать его тираж с тиражами альбомов, но мы оценили это как большой успех. А новая пластинка будет еще лучше. Вот она, наверное, продастся... (Смеется.) 

То есть «Быль в глаза» — лучшее из того, что вы сделали?


В: Он был самым трудным. Он самый содержательный, грамотный и выверенный. Да, это лучший альбом.


Ш: Трудились мы так, как никогда не трудились. Правда! Рубились мы так, как никогда не рубились. Мы рубимся за слова, как древние викинги. Как только спор заходит о каком-то конкретном слове или построении фразы, у нас начинаются затяжные баталии, но в итоге текст становится только лучше.


А как у альбома появилось такое название?


Ш: Мы представили себе, как в истории музыки золотыми буквами выведены все названия наших альбомов и рядом с «Громче воды, выше травы» просто очень круто смотрится «Быль в глаза». Хотя скорее буквы будут все-таки серебряные.


В: «Быль в глаза» — наш самый реалистичный альбом. Очень современный. Конечно, международные конфликты мы не трогали... Но у нас ведь были и совсем другие по содержанию пластинки — скажем, сольник Хамиля состоял из древних легенд и притч. А вот когда «Каста» собирается вместе, мы беремся за актуальное.


Поэтому две песни посвящены траве...


В: На этой пластинке процент «плановых» песен ниже обычного — всего-то две.


Ш: Нам Минздрав лимит выписал на упоминание марихуаны. Поэтому мы очень тщательно за этим следили. (Смеется.)


На альбоме есть пародия на российскую эстраду «На крыльях любви», у которой, мне кажется, больше всего шансов попасть в радиоротацию...


В: Если честно, мы даже думали снять клип на эту песню. Потом нас отговорили. Сказали, что люди не поймут стеба.


Ш: Все дело в одном тяжелом и очень неформатном слове, которое есть в этой песне, — «опорожнение»!


В: А слово было убрать невозможно. Оно очень точно характеризовало внутреннее состояние поп-артиста — там строчка «между принцем и опорожнением». Я пытался другое слово подобрать... Но, во-первых, там больше ничего не рифмовалось...


Ш: А во-вторых, «Золотой граммофон» — это не то, что нам нужно.

А вам приходилось когда-нибудь менять слова в песнях ради ротации?


Ш: Нам приходилось вырезать, вот в «Песне про Макса» вырезали мат.


В: Это, на мой взгляд, только усилило эффект.


Ш: Один раз пришлось папиросу замазать — в клипе «Глупо, но класс». Его, правда, все равно на MTV крутить не стали — испугались.


Российский шоу-бизнес не пытался вас под себя подстроить?


Ш: Да! Нас однажды пытались загримировать! Больше никогда вы не увидите эту визажистку. (Злорадно хохочет.)


В: Вот перед Новым годом предложили прочитать рэп в песне Юли Савичевой. Мол, мы вам сейчас пришлем готовый текст, а вы просто подъезжайте на какой-то там новогодний телеконцерт и прочитайте его. Ну, мы, конечно, сразу отказываемся.


Ш: Конечно. Потом езди с ней по гастролям. Терпи ее.


В: Ну, не зовут нас на центральные телеканалы — и ладно. У нас есть свои слушатели, которые как раз ценят, что нас там нет.


Ш: Телеканалы ведь как работают: так, вот вы и вы, а ну-ка спойте вот эту песню. А мы сами выбираем, с кем и что петь. Мы отказались от совместной песни с группой «Звери» — трибьют группе «Земляне»: земля в иллюминаторе... трава у дома... Продюсерам телевизионным показалось, что как раз «Каста» может многое сказать о траве, но мы как-то не решились. Еще рэп-урок на «Фабрике звезд» настойчиво очень предлагался. Ну, блин, этих детей уже всему, что нужно в жизни, научили. Зачем им еще?


Кто в русском рэпе вам нравится?


В: Мы очень ценим Смоки Мо, «Крестную семью», нам нравится Гуф. И нам понравился Ноггано. Да, Ноггано (альтер эго рэппера Басты. — Прим. ред.) — это круто.


Ш: А вот Баста — херня полная.


В: Баста — херня, а Ноггано — круто. При этом мы же в Ростове вместе «Объединенную касту» начинали.


Ш: Вася показал себя как тонкий знаток человеческих нравов и начал с откровенно коммерческой темы — стал от имени Басты читать слезливые песни о несчастной любви. И в нашей суровой рэп-тусовке никакого респекта не получил, зато вышел на хороший уровень — и тут включил как раз того самого Басту, которого мы в тусовке любили и ценили, Басту-хулигана. Ну и получился Ноггано.


А Тимати слушали?


В: Послушал. Я ехал на машине в горы, у меня был Серега — какой-то релиз, на немецком там было много, альбом Лигалайза, «Банд’Эрос» и Тимати. Мне, кстати, показалось, что Тимати самый человечный из всех. Действительно, можно представить человека, который стоял за этой пластинкой — он о чем-то думал, что-то ему там переживалось. Вот это единственное лестное, что я могу сказать.


Ш: Тимати, в широком смысле, играет за нашу команду. Он хоть и делает другую музыку, с нашей точки зрения, но все же там есть речитатив, та же мода и те же корни.


В: Ну и, конечно, шлака там тоже много. А то может сложиться впечатление, что нам реально Тимати нравится. Так вот — нет, не нравится.


Ш: Но девочка, послушав альбом Тимати, с гораздо большей вероятностью купит альбом «Центра» и уже будет слушать хорошую рэп-музыку.


За все время существования «Касты» у вас не было ни одной политической песни, насколько я помню.


В: Ну, у нас была космополитическая песня. Политический рэп мы оставили французам. Пускай они про политику пишут. Мы эту область вообще не затрагиваем. Хотя политикой иногда интересуемся.


Ш: Может, кстати, что-то и будет. Если вдруг какая-то копоть начнется, мы сразу впряжемся. Вот сто процентов.