— Я так понимаю, что большинство из этих 68 песен были написаны сразу, как только тебе купили синтезатор, — в десять лет.

— Да. Последнюю песню я написал полгода назад — песню про MIDI-файл.

— А почему ты сейчас отошел от попса? Тебе больше неинтересно?

— Вы знаете, потому что классическая музыка все-таки имеет продолжение. Я не могу похвастаться, что гениально пишу песни. Ну, написал что-то…

— Твоя мама рассказывала, что ты уже в три года сочинял музыку. А какие твои самые ранние детские воспоминания?

— Какие-то моменты я вдруг помню. Сейчас забыл, но какие-то отрывки всплывают. В возрасте до пяти лет. Помню детский сад, из которого меня выгоняли за плохое поведение.

— Что ж ты там такого делал?

— Ну, плохо себя вел. Обижал.

— Кого — девочек или мальчиков?

— И девочек, и мальчиков. И воспитательниц. Я вообще люблю обижать людей (смеется). Нет-нет, это все совсем не так. На самом деле я шучу. Ну, было такое в детстве. Было!

— У тебя абсолютный музыкальный слух. Это тебе в повседневной жизни доставляет удобства или дискомфорт?

— Дискомфорт есть от того, что возникают желания… более глубинные. Не знаю. Абсолютный слух — это хорошо. Но можно и без абсолютного слуха. Из великих композиторов у Шостаковича, кажется, был абсолютный слух. А у других — не знаю…
Вот знаете, что еще? Я думаю, что классическая музыка, кроме того что она дает энергетику, еще приносит общение с людьми, которым что-то интересно.

— Какое из своих классических произведений ты считаешь наиболее удачным?

— Первую поэму для мужского хора и симфонического оркестра.

— А что поет мужской хор?

— Они там ничего не поют. То есть поют «О-о-о-о-о!». Она никогда не исполнялась, к сожалению, и думаю, что… Оркестр мне еще пока не предложили.

— Ты бы хотел этого?

— Любой композитор хочет, чтобы его поняли. Первая поэма — мое лучшее произведение. Но, может, я достигну большего.

— Ты посещаешь фестиваль «Московская осень». Как ты оцениваешь музыку современных композиторов, так сказать — коллег?

— Почти никак. Не хочется обижать никого из композиторов.

Официант ставит перед Николаем тарелку с наструганными овощами, в то время как Коля заказывал мясо.

— (Изумленно.) А это все?

Официант объясняет, что мясо последует за гарниром.

— (Удовлетворенно.) А я думаю, что такое? У меня есть такая песня — «Киндер-сюрпрайз», и мы с Александром хотели сделать песню «Кризис-сюрпрайз».

— А почему не сделали?

— (Откашливается.) Значит, время еще не пришло.

— Значит, по поводу «Московской осени» ты воздержался от комментариев?

— Да. На «Московской осени» есть несколько талантливых композиторов. Но что самое ужасное, на мой взгляд, люди неправильно оценивают, что хорошо и что плохо. Из того, что есть, даже сами композиторы не могут сделать правильный выбор.

— Это обычные проблемы со вкусом — в поп-музыке то же самое происходит.

— А? Ну да.

— Какой из твоих поп-концертов тебе больше всего понравился?

— Лучший был в Дубне.

— Самый первый? Почему?

— Он был наиболее искренний.

— Я слышал, ты забываешь собственные песни.

— Да. Бывает такое.

Директор Коли: Перед выступлением Коля пишет тексты песен на бумаге. Но во время исполнения так иногда бывает, что бумаги разлетаются. Однажды он писал тексты…

— Да, на коробке из-под торта. (Смеется.) Ну надо было на чем-то написать.

Директор: Теперь эта коробка стала своеобразным символом.

— И где эта коробка?

— А где мясо? (Все смеются.)

— Я слышал, что Лада Дэнс хочет записать с тобой дуэт.

— (Недоуменно.) Да? Я бы с ней записал песню… э-э-э… «На мгновение»… или «Позови меня».

Директор: Лада Дэнс звонила мне и стала довольно настойчиво требовать телефон почему-то Колиного папы. Колиному папе уже 70 лет, и мы не хотим его лишний раз беспокоить. После десяти минут достаточно хамского и агрессивного общения выяснилось, что она хочет снять клип на «Белую стрекозу», поэтому я ее послал к московскому представителю группы Quest Pistols…

— Ты ее послал! (Смеется.)

— А ты знаешь какие-нибудь песни Лады Дэнс?

— Нет.