Сергей Михалок: «Был алкаш и торчок, а стал боксер и качок»

Лидер рок-группы «Ляпис Трубецкой» рассказывает OPENSPACE.RU о произошедшей с ним метаморфозе и о своей практической философии, а также объясняет, зачем Асмодею портфель

Имена:  Сергей Михалок

«Ляпис Трубецкой» — пожалуй, самая известная белорусская рок-группа на территории России. Беда в том, что известна она не за то, за что следовало бы. Песни-пародии (например, «Ау», «Ты кинула», «Серый», «Голуби» и «Сочи») и дурашливые кавер-версии («Зеленоглазое такси» и «Крошка моя»), записанные группой, были приняты за чистую монету и стали народными хитами. Шутку поняли не так, и к панк-группе, таким образом стебавшейся над дворовой и эстрадной культурой, приклеился образ нелепых поп-клоунов. Свалившаяся на группу популярность дезориентировала музыкантов, и к 2004 году Сергей Михалок был вынужден признать, что он сам и его детище находятся в плачевном состоянии. Михалку достало сил вылезти из мертвого угла выпуском мускулистого ска-панк-альбома «Капитал» (2007). В конце сентября этого года «Ляписы» выпустили продолжение «Капитала» под названием «Manifest», предоставив всем желающим возможность бесплатно скачать ее в сети, а две недели назад весело и бодро презентовали «Manifest» в Москве, показав, что находятся в отличной форме и лучше всех играют ска на русском языке.

— Предыдущий альбом, «Капитал», ты вроде бы называл в интервью попыткой развенчать образ группы «Ляпис Трубецкой» как исполнителей этакого поп-шансона. Не отказываешься от своих слов?

— Конечно, это был целенаправленный удар. До «Капитала» у нас была пластинка «Золотые яйцы», где были представлены разные ипостаси группы «Ляпис Трубецкой». На ней поп-пародийная часть нашего творчества — всякие «Почтальоны» и «Раиньки» — перетянула одеяло на себя. И я понял: чтобы окончательно уничтожить этого толстого мужичка с гармошкой, которого мы породили (но не мы растили и воспитывали), надо записывать только ту музыку, которая нам нравится и которая на сто процентов соответствует нашему мировосприятию. Однако у нас не было маркетинговой задачи — «разбить стереотипы» и т.д. За всю историю группы мы дали сотни хороших концертов, но у нас не было ни одной пластинки, которую можно было без доли сожаления слушать самому или подарить знакомому. Вот и хотелось ее записать.

ПОПСОВЫЙ ЖЛОБ


— Новый альбом, «Manifest», — это такой «Капитал», том второй. То есть вы себя нашли, вам теперь не стыдно за свои песни и от этого хорошо?

— Это, конечно, интересный вопрос: стыдно нам или нет? В полемике, которую я развернул в интервью про вивисекцию образа и про то, что я стыжусь своих песен, есть доля художественного вымысла. Ведь я отношусь к интервью как к перформансу и не собираюсь выворачиваться в них наизнанку. Но что бы я ни говорил в интервью, за нас говорят прежде всего дела. Метаморфозу, произошедшую с «Ляписом Трубецким», сформулировать можно просто: был алкаш и торчок, а стал — боксер и качок.

— Вы на новом альбоме поете: «Старые песни загонят меня в гроб». Так есть у «Ляписа» песни, которые не стоило бы записывать, или это художественное преувеличение?

— Верх непонятой песни, которая принесла мне больше всего жизненного позора и унижения, — это, конечно, «Сочи». Если «Ау» и «Яблони» вменяемые люди еще воспринимали как элемент искусства, то в «Сочи» и «Голубях» пародист абсолютно слился с объектом насмешек. В общем-то, такие шансонные песни есть у любого ска-исполнителя, взять того же Ману Чао. Но в нашем случае эти песни стали визитной карточкой группы. Мы стали веселым клоунским фоном, и наше место было возле попсовой кормушки. Мы играли только заказные концерты и веселые праздники городов. Еще эта ситуация была стремна тем, что в таких условиях ничего нового сочинять не надо: у тебя есть старые заслуги, три-четыре хита, и ты имеешь сто концертов в год.

— Ты правда весил тогда 107 килограмм?

— Конечно, остались же гадкие видеоклипы «Юность» и «Спорт прошел» — можно посмотреть. Я набрал массу и потерял силы для борьбы. Я был в тупике. Мне ничего не хотелось делать — я существовал в рамках предлагаемых обстоятельств: несколько преданных людей, сформировавшийся имидж вульгарного человека и латентного алкоголика, который, даже когда не пьет, говорит бессвязно.

— А что послужило толчком к тому, чтобы изменить ситуацию?

— Реваншизм. Я всегда относился к миру с долей «хейта». У меня осталось много друзей из анархических 1990-х, которые называют меня по старым погремухам — Михалыч, Миха. Которые помнят совместные концерты с «ДК» и «Веселыми картинками» и совместные попойки со Свином из «Автоматических Удовлетворителей». «Ляпис» же никогда не был мейнстримной группой.

Легче, конечно, было новую группу сделать. Но мне не хотелось, чтобы про меня говорили: «А, это Михалок, который играл в говняной группе "Ляпис Трубецкой"».

— То есть твоя история — это история Рокки Бальбоа, когда он, забытый и растолстевший, возвращается в форму, а потом на ринг.

— Черт его знает. Про это тяжело говорить серьезно, чтобы не быть осмеянным. Но факт: если ты очень четко сформулировал, что ты хочешь от этого мира, то ты всегда это получишь. Другое дело, что я мог захотеть стать певцом Сергеем Трофимовым или Александром Маршалом — надеть кожаную куртку и стать уважаемым в другой среде. Но я хотел делать музыку для других людей. Что это мне принесет — хаос и безденежье или стадионные концерты, — меня тогда мало интересовало.

— И что это тебе принесло?

— Внимания больше, чем когда-либо в жизни, даже когда в 1998-м мы были примовыми поп-звездами. Половину людей интересует, как произошла эта трансформация, — с помощью каких технологий и какой имидж-конторы. Многие смотрят на меня с недоверием и начинают говорить, что называется, по пацанам. Типа какого х*я Михалок говорит «D.I.Y.» Не имеет права. Мы, истинные крастеры, боремся на улицах, а тут какой-то попсовый жлоб про это говорит — наверное, он это читает где-то на наших модных форумах.

Я знаю, что такое общественная лупа. И я к ней готов — я аккумулирую свою энергию, не переезжаю в Москву, отказываюсь от половины предложений, которые ко мне поступают — меня не увидишь в программе Малахова или «Главный герой» канала НТВ. Я знаю, что такое выйти в тираж. В нашем обществе важно еще не только как ты что-то делаешь, но и сколько всего этого ты делаешь.

— Мне всегда была приятна группа «Ляпис Трубецкой» оберткой иронии и самоиронии, в которую вы заворачивали почти каждую свою песню. И сейчас вы произносите плакатные лозунги, но доводите их до такого гротеска, что это звучит живо и интересно.

— Так я ж и говорю: дикий пафос и нарциссизм как элемент творческого дао. Но самоирония — это самое главное. Потому что Люцифер — тщеславие, гордыня — это самый опасный демон. А если ты можешь выдержать пощечину, которую даешь сам себе, то тогда уже можешь щелкать по носу других. Многие этого не понимают; например, в роке очень много дикого пафоса. Особенно в русском.

— Однако за твоими шутками и самоиронией порой теряется послание — мне кажется, люди его до конца не считывают.

— Пусть не считывают — нельзя быть прямолинейным. Мы все-таки работаем в сегменте поп-культуры — нам надо успеть рассказать историю за три минуты. Так что форма должна быть веселая и красочная, как карусель. Поэтому делаешь песню по правилам эстрады — мелодия, запев, припев. А все остальное прячешь внутрь этой формы как небольшие головоломки. Странно было бы, если бы я начал корчить из себя мессию: вот, я через грехопадение обрел свет и истину и несу ее вам, п*дорасам. Если люди хотят танцевать — вперед и с песней, прыгайте и веселитесь. Это ж блесна — кто-то заглотил, а кто-то пожевал да выплюнул.