Самый лучший на свете мальчишка

Певица АННА «УМКА» ГЕРАСИМОВА о «гимновой фигуре» Патти Смит

Имена:  Анна Герасимова · Патти Смит

Около 30 лет назад Патти Смит была для нас культовой, я бы даже сказала гимновой фигурой. У нас были все ее пластинки — удивительное дело, но при достаточном уровне рвения ты мог легко достать их у спекулянтов или выменять на какую-нибудь другую пластинку даже в 1970-е. И так она для меня и оставалась такой... ну, немного мифическим персонажем, пока наконец Александр Чепарухин не устроил в Москве в 2004 году ее концерт и не пригласил меня с ней познакомиться.

И тут произошла трагическая история. Три года назад, пока мы были на гастролях, умерла моя мама. И звонок Чепарухина застал меня в поезде, в день ее похорон. Я приехала, пошла с ней знакомиться и рассказала ей всю эту невеселую историю. А она в ответ рассказала мне, что в 2001 году собиралась ехать в Москву с концертами, но все пришлось отменить из-за кончины ее матери. Такое вот странное трагическое совпадение жизненных линий, с которого и началось наше общение. Она спросила: какую песню вы хотели бы спеть со мной вместе? Я ответила: «Ghost Dance», там есть слова «...we shall live again» — «мы будем жить снова».

Мы тогда прошлись по Арбату, поговорили о том о сем; я ужасно робела. Я тогда как-то резко поняла тех мальчиков и девочек, которые, запинаясь и краснея, подходят ко мне на концертах, чтобы сказать хорошие слова. Ужасно, невозможно общаться с человеком, которого так любишь и уважаешь, который задевает в тебе что-то — ну что ему можно сказать, когда он, в общем, уже все сказал?

Мне нравится, что меня называют русской Патти Смит, — хорошо, что не «русская Дженис Джоплин», как раньше. Вот после ее приезда три года назад тогда и стали называть. А это огромный комплимент. Она такая естественная — выглядит как ей удобно, одевается как ей удобно. И ведет себя как мальчишка. Я сейчас, собираясь на концерт в «Квартире Esquire», думала: одеться мне как-то постильнее, черную рубашку с галстуком, или одеться как всегда? Подумала: я ведь к друзьям иду, и решила, что надо равняться на нее саму. И оделась как всегда — бандана, цветочек...

Она удивительный человек — она действовала в 70-е, а ее музыка и дух — совершенные шестидесятые (Я недавно переводила интервью, в котором она говорила, что всегда хотела быть как Кит Ричардс.) Это, надо сказать, был огромный подвиг: играть такой рок-н-ролл в эпоху, когда началась распродажа ценностей поколения Вудстока и коммерциализация всего и вся — музыка не стала плохой, но встала на широкую коммерческую ногу. И вот она стала таким мостом, потому что с одной стороны, она была таким... битническим анахронизмом, а с другой — стала матерью панка.

И еще меня в ней одна вещь восхищает — она же в какой-то момент очень надолго замолчала. И это офигительно нормально для женщины: когда появляется насыщенная личная жизнь, дети, взять и завязать с тем, что делал. Сделать перерыв. Но он был такой огромный, в какой-то момент я уже начала думать, что она не вернется, ни на сцену, ни в студию, — а она взяла и вернулась. Причем не как ностальгический артист, стригущий купоны своей прошлой славы, а так, как будто этих долгих лет ее отсутствия не было. Живая, настоящая, выглядящая как мальчишка. Самый лучший на свете мальчишка.

Записал Андрей Смирницкий


Еще по теме:

Патти Смит: «Рок-н-ролл вечен»

Елена Фанайлова. Вампирка страшная и прекрасная