— Даже с «Одиночкой»?

— Да. И слава богу, у них хватает ума дать послушать новые песни кому-то еще, людям извне. Не рубить сплеча. Проблем становится меньше. Но мы все равно находим поводы для ссоры. Например, из-за обложек дисков. Ну и все-таки «Одиночка» — это не сингл. Это песня, которая должна создавать настроение на новом альбоме. Там хватает слезливых песен, но я не хочу, чтобы он был мрачным и слушатель потом повесился. Я хочу, чтобы он дослушал эту пластинку, как предложение, до конца, и понял, что точка все-таки на солнце.

— Вы часто говорите, что вас волнуют только песни. Все остальное вы отдаете на откуп лейблу?

— Нет. Меня все волнует: обложки дисков, трек-лист… Но я стараюсь прислушиваться к мнению окружающих. Иногда, правда, как, например, в случае с концертом в «Олимпийском», этого делать не стоит.

— Почему?

—Это такая волокита. Все вокруг тебе говорят: надо вот так. Все хотят поучаствовать в этом. Чтобы потом сказать: «Это я сделал!» А потом зрители пришли на концерт и увидели вот такого крошечного артиста. Все сразу разбежались по углам: «Это не мы». И я поняла, что стоять в конечном итоге лицом к лицу со зрителем мне. Поэтому теперь я очень сильно ругаюсь из-за разных важных мелочей.

— Вам не по возрасту, но у вас есть все зачатки настоящей поп-дивы…

— Тогда мне надо волосы нарастить и губы силиконом накачать.

— Ну правда, отличные песни, честная популярность. Но чего-то вам не хватает — нужны поступки, мифотворчество, что ли.

— А вот я надеюсь, что песен достаточно. Я очень хочу в это верить. Вы бы знали, как мне тяжело принимать участие в мероприятиях, не имеющих никакого отношения к музыке. Для чего все это?! Неужели они там со сцены, когда получают свои награды, могут объяснить, зачем они там? Концерты мне нравятся гораздо больше, я выхожу на сцену и прекрасно понимаю, зачем я там.

— А вы на какой музыке выросли? На вас ведь что-то должно было повлиять?

— А ничего на меня не повлияло. Я слушала то, что слушали родители. Папа — Deep Purple, Pink Floyd. Мама — Антонова, Пугачеву. Но ничего из этого на меня не повлияло. Скорее всего, меня сформировали мои друзья, те, с кем я общалась, когда была подростком. Мне очень рано встретились отличные музыканты. И они мне очень помогли, они меня ругали. Они не говорили: «Вот тут не так, это не то». Нет, такого не было, они просто орали: «Чего ты творишь?» Я злилась страшно, зато я старалась.

— Ну хорошо. А какая-то современная русская музыка вам нравится?

— У меня нет дома телевизора. Но вот есть виниловый проигрыватель и пластинки. Мы с дочкой слушаем музыку из советских фильмов, сказки. Там ведь звук действительно другой — теплый, мягкий. А вот покупаешь новый винил именитых иностранных звезд, а он уже не звучит так. Потому что они уже пишут на цифру.

— А вам самой теперь не хочется записываться на пленку, издаваться на виниле?

— Я хочу, чтобы моя музыка стала такого масштаба, чтобы ее можно было записывать на пленку. Сейчас рано об этом говорить.

— Но все-таки назовите пять любимых российских музыкантов.

— Мне нравится Пресняков. Агутин — друг его. Меладзе. Земфира очень нравится. Ну и «Гости из будущего».

— А какой альбом Земфиры у вас любимый?

— Вот, кстати, тот самый, на котором она с электронной музыкой экспериментировала.

— «Вендетта»?

— Ага.

— А почему вы не называете своих ближайших коллег — Диму Билана, Сергея Лазарева? Вот положа руку на сердце, вам ведь они не нравятся?

— Ну что уж там. Они профессионально работают. Я видела, как выступает Билан, — он так много сил отдает на сцене. На Сергея Лазарева приятно смотреть. И музыканты у них хорошие.

— А песни?

— А песни, честно говоря, мне не нравятся. Но Сережу Лазарева многие любят…

— Билана любят, кажется, еще больше.

— Да Диму любят во главе с Яной Рудковской.

Ссылки

• Сергей Евдокимов. Замкнутый «Шире круг», 20.10.2009
• Денис Бояринов. Каков поп? 19.10.2009