Премьерная публикация трех глав из книги Григория Гольденцвайга о ночной Москве 2000-х: Большие артисты, разбитая бровь Ройшн Мерфи и возвращение «селедочки с лучком»

***

Отмокаю в ванне после строительного рынка. Нужной краски нет, нужных обоев нет, с полами — вообще непонятно, что делать. Есть корейский прораб и бригада таджиков — но где же ты, дизайнер? Ищем по знакомым месяц — воз и ныне там. Ни одного адекватного варианта.

Из комнаты кисельной рекой льется щебетание Ultra Bra. Лежу в ванне не просто так: через два месяца открываться, а у нас с дизайном конь не валялся и ни одного концерта не забукировано. Цифры считаю. Arbeit macht frei.
Привычки отмокать в ванне у меня нет, тем более в моей, где голубенький кафель от неловкого движения, того и гляди, на голову свалится (но лучше смерть под кафелем, чем ремонт: Петров, скажи? — Да, безусловно!). Я cпиной чувствую, что ванна, не душ — сугубо местная роскошь и надо eю пользоваться — из жадности, пока не отняли.

Записную книжку с телефонами директоров групп я умыкнул у Наташи из «Думы». Наташа еще в своем предыдущем клубе добросовестно скопировала все номера из базы начальника — ей они, по большому счету, теперь ни к чему. У нее и так Найк Борзов с Дианой Арбениной друг другу записки передают по крохотному, забитому под завязку залу — от нашего стола вашему, а концерты ей там в подвале делать особенно негде, разве что акустику.

Цифры о выручке — раздобыл в бумагах клуба-покойника, погоревшего на нашем месте. На концертах предшественник и погорел.

Читать текст полностью Удивительное дело — любовь населения. Вчера вся страна, от Клина до Подольска, ломала язык, заучивая: «Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она...». Сегодня на концерт продано восемь (по слогам: во-семь) билетов. Вчера нервическая юная группа из Львова чуть ли не на перекладных ехала на Maxidrom (был такой страшно модный в середине 90-х фестиваль). Cегодня дешевле привезти известного артиста из Лондона, чем вовсе уже не нервического артиста, депутата Верховной рады из Львова, тьфу, Киева.

В левой колонке — гонорар, в правой — выручка клуба-покойника. Жил покойник, прямо скажем, не на широкую ногу. Чиж собрал. Бутусов провалился. «Ва-Банкъ» провалился. «Би-2» провалились. «ЧайФ» собрал. «Кровосток» провалился. «Браво» провалилось. «Воплi Вiдоплясова» провалились.

Что же это, позвольте, — надо Чижа и «ЧайФ» звать, получается? Не готов. Я, как крокодил Гена, строю Дом дружбы, куда — все флаги в гости и все цветы пусть цветут согласно расписанию, чтобы в одной вазе не завяли. Но завести у себя дома Чижа и добродушных пацанов в турецких свитерах с борсетками, что выстроятся в очередь на группу «ЧайФ»: айм сорри, айм лэйт, — так и мне самому захочется из этого дома эвакуироваться. Борец за чистоту жанра Капа Деловая еще недавно посвящала развенчанию говнорока половину вверенных ей газетных полоc. Я не знаю, где кончается «говно-» и начинается «рок», и против группы «ЧайФ» ничего не имею: мой любимый шведский Thâstrôm — тот же «ЧайФ», народные характеристики один в один. Но! Бывал я по долгу службы на этих концертах: с их посетителями у меня не больше общего, чем с австралийским аборигеном. Долг службы — подлое дело.
С другой стороны, с теми соотечественниками, к которым нет вопросов, — с одними лишь лабораторными электронщиками из «Елочных игрушек» или пронзительными гитаристами Silence Kit, которых я время от времени слушаю дома, — мы вылетим в трубу еще быстрее предшественников.
Ну и какой тут может быть промоутерский подход?

«Нужны Большие артисты», — в голове раздается голос Игоря. Слово «большие» Игорь артикулирует, как невидимый диктор слово «nicht» в немецком учебном аудиокурсе.

Добавляю в ванну пены и сравниваю цифры, левый столбик — правый, правый — левый.

Интересная штука: вскрытие показывает, что почти все заработанные деньги зарабатывались почему-то на артистах из Питера, Киева, Харькова, Риги. Москвичей в списке — раз-два и обчелся, и в правом столбике напротив этих имен хорошие цифры появляются куда как реже.

Мама, роди меня бухгалтером.
Я подготовил речь, обдумал, кому на кого ссылаться и кого чем агитировать. Легко звонить директорам, когда ты про их питомца собираешься писать в журнале или в эфир пригласить. Легче, в конце концов, звонить, когда речь об уже известном клубе идет, это я, положим, делал. А тут — ни кола ни двора: Лена чай по пустому залу разносит, артисты живут припеваючи — на дворе нефтедолларовый расцвет. Кому мы нужны? Не к месту как-то у меня мандраж. Вылезаю из ванны, заматываюсь в полотенце. Коммуникатор бы в воду не уронить.

Директор «Машины времени» просит перезвонить позже.

Набираю по памяти Женю Федорова из «Текилыджаззз». Подсматриваю и вспоминаю номер «Маркшейдер Кунста». Напоминаю о себе директору «Аквариума». Даты — не близкие, так далекие пятницы и субботы — начинают на удивление ладно складываться. Пазл собирается. Какой я молодец.

У «Машины времени» — длинные гудки.

Рутинно набираю номер директора «Ночных снайперов». Так и так. Открываемся. Список общих знакомых — оглашаю. У «Снайперов» московские даты расписаны на несколько месяцев вперед.

— Ок, может быть, если у вас вдруг будет минута, вы заедете к нам со Светланой посмотреть на площадку.
— Вот и звоните своей Светлане! — из мобильного вдруг льется трудно сдерживаемая ярость. — Пора бы запомнить, кто где. Всего хорошего.

Не быть мне дипломатом — разве что при американских демократах, где что Словения, что Словакия — хоть горшком назови, только в печь не ставь. Cветлана и Диана разошлись. У каждой своя группа. «Cнайперы» оговорок не прощают — я бы на их месте, пожалуй, тоже вскипел.

Ну раз так, покорно звоню директору Светланы Сургановой. Не оговариваюсь. Договариваемся на три месяца вперед.

«Машина времени». Дозвонился. Есть минута. Так и так. Открываемся. Список общих знакомых — оглашаю.
— У вас там что, горит, что вы мне в третий раз за день звоните? — спрашивают на том конце.
— Извините, пожалуйста. Перезвонить завтра?
— Да нет, отчего же. Спрашивайте.
Хм, вроде бы я все озвучил — сколько денег, кто, кого. C пиететом и культурой речи — все у меня нормально.
Повторяю.
— Неинтересно.
— Может быть, у вас будут свободные даты позже? Мы будем рады показать вам площадку при случае. Мне кажется, она может вам понравиться.
— У нас есть дата 28 августа.
На дворе январь.
— М-м-м, хорошо, мы можем обсудить ее подробнее?
— Это я так шучу! — Голос в трубке доволен произведенным эффектом. — Даты есть у тех артистов, которым нужны концерты. «Машине времени» не нужны концерты. Нам от вас ничего не нужно. Вообще едва ли от кого что нужно. Не тот уровень. Вы посмотрите сначала, кому вы звоните, и подумайте, прежде чем звонить.
Имя этого директора записано рядом с именем артиста во всех справочниках не одно десятилетие.
Дипломатия меня вконец подводит.
— Простите за беспокойство, — говорю. — Мне казалось, в вашем возрасте люди уже умеют себя вести. Cожалею, что вас некому было научить — столько работы, конечно, недосуг.
Не возьмут меня даже к американским демократам в подмастерья. И «Машина времени» теперь для нас потеряна навсегда.
Оно и к лучшему.

ФотогалереяВсего фото:1

КомментарииВсего:1

• Bora· 2009-08-30 08:46:29
  Отрывки впечатляют...