«Груша» злоупотребляет «Володей»

Репортаж с Грушинского фестиваля: традиции, фольклор и реальность старейшего российского музыкального оупен-эйра

«Один раз на Грушу съездил — имидж на всю жизнь испортил» — почти поговорка. Непролазная грязь, тотальное пьянство и дурацкая музыка — вот с чем ассоциируется старейший в России музыкальный оупен-эйр, который проводится на Мастрюковских озерах, что близ Самары, с 1968 года.

Будем честными людьми: на «Грушу» давно уже не ездят за авторской песней. Туда ездят люто выпивать. Среди бардов и завсегдатаев фестиваля сейчас бытует мнение, что «Груша» стала не та — мол, куча «левого» народа создает ненужную массовку, настоящих хозяев поляны в грош не ставят и используют как декорацию к неуемным возлияниям. И вот появился шанс все исправить. Три года назад Грушинских фестивалей стало два. Исконную площадку — на Мастрюковских озерах — арендовала на длительный срок коммерческая фирма «Мета», и все доходы от фестиваля стала получать тоже она. После долгих споров и громких скандалов с привлечением общественности президент Грушинского фестиваля Борис Кельман собрал под свое крыло бардовскую тусовку и организовал второй, «ортодоксальный» фестиваль имени Валерия Грушина, который проходит неподалеку от Мастрюковских озер — на Федоровских лугах. Кажется, и музыка там лучше, и люди интереснее, и место живописнее. В прошлом году там выступали Юрий Шевчук и Андрей Вознесенский, в этом — любимцы московской прессы «СБПЧ» и — символ «Груши» — автор-исполнитель Тимур Ведерников, ставший лауреатом фестиваля шестнадцатилетним подростком в 1990 году. На Мастрюках мало что изменилось. Если на Федоровских лугах идет музыкальный фестиваль, то на старом месте каждый первый уик-энд июля проходит алкокарнавал, где каждый друг другу брат и сват.

Фестиваль начинается уже у пригородных касс железнодорожного вокзала. Тут и там слышатся возгласы: «Сколько взяли?», «Как везете?» и т.д. Очередь за билетами обсуждает бухло. Многие уже разминаются пивом или слабоалкогольными коктейлями. Атмосфера дружелюбная, но в вагон народ набивается весьма агрессивно. Впрочем, мест хватает всем; устроившись поудобнее, люди начинают пить уже по-серьезному. В соседнем купе двадцатилетние парни с гитарой за пятнадцать минут убирают три бутылки настойки «Клюковка», запивая двадцатиградусную пивом и шампанским. Вскоре их ленивое бряцанье на гитаре переходит в дикий рев, в котором узнается песня группы «Пятница». Из дальнего конца вагона им подпевают какие-то крали, громко выкрикиваются тосты «За здоровье молодых!» — традиционный алколозунг молодых самарских гедонистов. Тем временем в первом вагоне выстраивается очередь в туалет. Любители пива братаются, узнают друг у друга места стоянки, шутят и балагурят. Никаких ссор, наездов и драк — это вам не ночной клуб.

Последняя пятничная электричка приходит на платформу имени Грушина в 22:30. К этому времени те, кто живет на поляне с четверга, уже приходят в совершенно безбожное состояние. Не трезвы даже милиционеры, которые призваны блюсти порядок и изымать алкоголь у свежеприбывших любителей бардовской песни. Отбирают в основном водку в нераспечатанной таре. Потом ее можно будет обнаружить на грушинском рынке по 250—300 рублей за пол-литра. Поэтому водку, которую здесь ласково называют «Володей», переливают в пластиковые емкости из-под воды.