Национальный вопрос

Словосочетание «русский (японский, исландский) композитор» становится анахронизмом, и первое слово в нем принципиально только для фондов, фестивалей и прочих организаций, вершащих музыкальную политику по устаревшим правилам

Мой коллега Борис Филановский как-то сказал: «Надоело, что в словосочетании «русский композитор» акцент на первом слове. Мы не в зоопарке». Эта фраза недвусмысленно свидетельствует о наличии «клетки». Будучи названным, явление обретает четкие очертания и претендует на место в реальности.

Многочисленные фестивали с заявленным национальным уклоном, программы концертов, сформированные вокруг национальных школ, приоритетная институциональная поддержка национально ориентированных проектов — все это свидетельствует в пользу наличия упомянутой клетки. И далеко не очевидно, что дверца ее открыта.

Случалось, что тот или иной композитор не пользовался интересом у фестивальной тусовки только потому, что его музыка формально не была привязана к его национальным корням. С другой стороны, музыка зачастую вызывает недюжинный интерес и пользуется большим спросом благодаря именно ярко выраженной национальной составляющей. Подобные факты оказываются соблазнительными для многих композиторов, которые начинают намеренно культивировать национальный окрас музыки. Возможно, в некоторых случаях это может быть и вполне искренним стремлением.

Но чтобы избавиться от клетки, недостаточно открыть ее дверь. Находишься ты внутри клетки или снаружи — в обоих случаях ты знаешь о ее наличии. Клетка должна просто исчезнуть, раствориться за ненадобностью. И сегодня этот процесс, очевидно, начался — музыка не прекращает расти и «национальное» начинает ей натирать и жать.

История европейской музыки знала разные этапы отношения к национальным корням. Было время, когда этому аспекту уделялся минимум внимания. Поглотившее Европу христианство фактически создало некую наднациональную общность.

Позже, когда в Европе фактически размылась граница между городом и деревней, что привело к вымиранию и мумификации фольклора, композиторы обратились было к исконным национальным жанрам. Но новая культура вбирала в себя фольклорные элементы, и краковяк с менуэтом становились в ряд с лендлером и заводили хоровод в форме сонатного аллегро.

Затем, с возникновением интереса к неевропейским музыкальным культурам (в свою очередь, имеющим религиозную основу) звуковая среда разнообразилась другими формами, другими инструментами, другим восприятием времени. Однако сегодня стирается и эта черта. Интерес Европы к восточным композиторам привел к тому, что они попали на европейскую сцену, получили европейское музыкальное образование и, обогатив западную музыку новым отношением ко времени и звуку, без труда вписались в формат европейского концерта.

Вслед за волной интереса к азиатской музыке пришел интерес к южноамериканским композиторам; сейчас особенное внимание обращено на ближневосточных авторов. Где-то между этими волнами был и всплеск интереса к России.

Нельзя сказать, что в описанном процессе та или иная культура оказывается побежденной или победителем. Поглощая национальное, музыка просто мутирует. Как религии со временем становятся всё терпимее (когда-то каждая из религий переживала периоды войн и слепого догматизма), так и музыка, вбирая различные национальные черты, обретает своего рода международный язык. В случае с музыкой этот процесс идет быстрее.

Безусловно, сегодня словосочетание «русский (японский, исландский) композитор» становится анахронизмом, и первое слово в нем принципиально только для фондов, фестивалей и прочих организаций, вершащих музыкальную политику по устаревшим правилам и пытающихся искусственно продлить время национальных различий, тем самым окончательно исчерпывая этот вопрос. Близок момент, когда в музыке больше не будет национального.


Еще по теме:
Мертвый сезон, 30.10.2008
Musik fest berlin 2008, 29.09.2008
Музыка для одного и более громкоговорителей, 18.08.2008

Ссылки

• Мертвый сезон, 30.10.2008
• Musik fest berlin 2008, 29.09.2008
• Музыка для одного и более громкоговорителей, 18.08.2008