Владимир Мартынов: «Моя опера — это не только опера»


— Каковы ваши самые ранние музыкальные воспоминания?

— Мои родители были музыканты, так что я могу сказать, что впитывал музыку с самого детства и она была всегда чем-то естественным для меня. В нашем доме всегда звучала музыка. Относительно моих ранних музыкальных воспоминаний я предполагаю, что это были репетиции под моим окном военного оркестра, готовящегося к ежегодному параду.

— Когда стало понятно, что вы будете композитором?

— Я думаю, лет в 14, когда я начал заниматься композицией. До этого я только учился игре на фортепиано.

— Какие композиторы оказали на вас наибольшее влияние?

— Для меня наиболее важной фигурой был Стравинский. Не только его музыка, но и он сам лично. Во время его визита в Москву в 1963 году я встречался с ним, и он поддержал мое желание быть композитором. В числе своих любимцев я могу назвать имена Штокхаузена, Веберна и Кейджа.

— Как бы вы могли описать свою музыку? Видите ли вы себя принадлежащим к какой-нибудь композиторской школе?

— Я не вижу себя принадлежащим к какой-либо композиторской школе. Могу определить некоторые направления, которые близки моему стилю: антиавангард, минимализм, «новая простота», «новая искренность». Но всё же все эти названия не могут полностью описать того, что я делаю. Я чувствую много общего с такими композиторами, как Валентин Сильвестров и Александр Рабинович.

— Вы изучали музыку в очень широком стилевом диапазоне — от древнерусского церковного пения и сериализма до минимализма и рок-музыки. Это находит отражение в ваших собственных сочинениях?

— Думаю, большинство явлений в культуре возникают в пространстве между различными стилями и жанрами — григорианский хорал и джаз, рок и классическая музыка. Я предпочитаю думать, что я не принадлежу к какому-то определенному направлению. Мой стиль — это комбинация стилей и рефлексия по их поводу.

— Как бы вы описали оперу Vita Nuova?

— Дантовская Vita Nuova — это не текст про любовь. Это текст о тексте про любовь. Также и моя опера — это не только опера. Это опера про историю оперы как наиболее важного жанра европейской культуры. Это возвращение даже в дооперные времена, чтобы найти там исторический прототип оперного жанра — средневековую мистерию, но одетую в роскошные одежды позднеромантического оперного языка.

— Не могли бы вы описать музыкальную структуру Vita Nuova , чтобы помочь слушателям, незнакомым с вашей музыкой?

—Там есть три уровня музыкального текста. Первый — это религиозная литургическая музыка, второй — сонеты Данте на итальянском языке, и третий — это собственно повествование на русском и английском. Каждый уровень имеет свой собственный музыкальный язык: первый — типичная григорианская хоровая музыка, второй — это в наибольшей степени моя собственная музыка, и третий основан на оперных стилях Вагнера и Глюка.

—Есть ли какие-то особые музыкальные моменты? Может, у вас есть в опере наиболее любимые места?

—Я думаю, слушатели должны обратить внимание на финалы всех трех актов, потому что в них я пытался представить сущность каждого стиля и прихожу к некоторому итогу.


Другие материалы рубрики:
Олег Кулик: «Это было как подарок судьбы», 27.01.2009
Симона Кермес: «Во всей этой барочной музыке есть такой роковый драйв!», 23.01.2009
Штефан Паули: «Мы хотим представить различные звуковые миры», 21.01.2009