ИГОРЬ  ВЕПРИНЦЕВ, легендарный звукорежиссер, писавший всех великих еще в советское время, бывший глава Ассоциации звукорежиссеров РФ

Писать классику негде. Большой зал Консерватории за один день просит больше полумиллиона

Последнюю запись я сделал в августе прошлого года — Первый концерт Брамса с Бадурой-Шкодой. И то потому, что это был заказ самого исполнителя. Я часто пишу в Большом зале концерты, но это не для издания. Эти записи есть, они стереофонические, они вполне годны, но их никто не выпустит.

Какой-то период времени, в начале 90-х годов, к нашей музыкальной жизни был интерес со стороны западных пластиночных фирм. В частности, с фирмой Chandos мы с Полянским и его капеллой сделали 80 дисков. Сейчас эта фирма почти разорилась, наши контакты прерваны. Но ведь ни одного этого диска у нас в магазинах нет! Только если случайно. А там очень интересные записи.

Я говорю от всех звукорежиссеров: мы готовы писать. Исполнители есть, которые готовы писать. Оркестр филармонии, БСО, Госоркестр, оркестр Плетнева, оркестр Спивакова. Но это же все воздух. Этого ничего нет. Разве кто-то заплатит деньги, чтобы выпустить диск?

Сейчас хорошо поставлено высшее звукорежиссерское образование, у нас выходят великолепные ученики. Я в любую секунду могу передать им свою работу без малейшего сомнения. Но им нечего делать. Один из лучших моих учеников, выпускник Гнесинской академии с красным дипломом, до последнего времени в трудовой книжке имел запись «сантехник домоуправления». Сейчас, слава богу, у него все наладилось. Но ребятам, которые у нас заканчивают, идти некуда. Потому что писать классику негде. Большой зал Консерватории за один день просит больше полумиллиона.

Мне очень стыдно и неприятно проливать эти слезы, но я не вижу перспектив для того, чтобы мы дали производителям дисков хоть какую-то работу. Я не знаю, какой должен быть тираж классического диска, чтобы только оправдать его производство.

ДМИТРИЙ УХОВ, джазовый критик, радио «Культура»

Я понимаю, что быть оптимистом — это выглядеть идиотом. Но я не боюсь этого

Я как раз занимаюсь тем, что у Лебрехта находится в двадцатке худшего. Ну, сразу надо определить, что классическая музыка у него имеется в виду в западном понимании. В числе лучших у него и Джордж Крам, и даже Стив Райх. И в числе худших — два альбома, имеющие отношение к джазу: это альбом Swingle Singers и джазовый альбом Саймона Рэттла.

Ну, альбом Рэттла не стоит вспоминать, он даже не дожил до рецензии, это заведомо ненужная работа была. А что касается Swingle Singers — альбом продается с 23 марта 1964 года, как к этому ни относиться. Можно ли обманывать миллионы людей столько времени?

Я помню, как в 70-м году на конференции по музыкальному образованию встал Баренбойм и сказал, что Swingle Singers приведут нас к тому, что Баха только с ритмом будут воспринимать. А о том, что через них многие пришли к Баху, кто подумал? Что, кроссовер — это такой порок? Такое впечатление, что это порнография какая-то! Так у Лебрехта получается.

Потом, он за деревьями не видит леса. Он не видит двух обстоятельств, хотя их описывает. Первое — появление массовой культуры. Ведь грамзапись, фиксация звука была изобретена потому, что в этом созрела историческая потребность. Он называет это «случайным открытием рукодельных механиков». Да какое же случайное? За всю историю человечества никто не придумал расплавить воск и накрутить его пером. А тут в один год — два человека по обе стороны океана: Томас Эдисон и Шарль Кро (просто Шарль Кро — романтичный поэт, а Эдисон успел свое открытие запатентовать, поэтому только его и знают). Потому что появилась рабочая городская среда, мещане, которым это было нужно.

И то же самое с Элвисом Пресли и т.д. Общество созрело для того, чтобы содержать балбесов. Общество имеет средства их кормить. Сначала было четырехлетнее образование, потом семилетнее, потом десятилетнее и двенадцатилетнее. Возникла социальная страта молодежи, которая уже зрелая в половом отношении, но еще не имеет денег. Отсюда контрреволюция, протест и т.д. Лебрехт же это видит, но не формулирует как следует.

Кроме того, в 2007 году можно больше внимания уделить тому, что происходит с интернетом. И потом, эта смешная журналистская тенденция употреблять только знаменитые имена. Вот есть 5—6 мейджоров, а все остальное — маргинальные фирмы, не укладывающиеся в его схему.

Я приведу такой пример. В джазе есть целое течение, очень активное, называется westcoact, Западное побережье. Это была первая попытка внести академическое мышление в джаз. Это Голливуд, Калифорния. Это были голливудские музыканты, которым не нравилась та поденная работа, которой они занимались. Потом эти оркестры вообще распались, потому что теперь уже это мышью можно делать. И, казалось бы, голливудская музыка умирает. И вдруг джаз и классика начинают работать в связке. Лебрехту это, конечно, не нравится, это в его схему не укладывается.

И я вполне уверен, что возникнет какая-то еще связка. Я понимаю, что быть оптимистом — это выглядеть идиотом. Но я не боюсь этого. Конец времени композиторов будет продолжаться очень-очень долго.