Качественные газеты не теряют популярность, скорее наоборот – набирают. Они теряют доходы

Слушая рассказы американских коллег-журналистов о сокращениях, о повальном закрытии иностранных бюро, о закрытии отделов расследований, об общей неопределенности на рынке, я вспоминаю разговор с ныне покойным Робертом Бартли, тридцать лет проработавшим редактором отдела «Комментарии» (Editorial Page) деловой газеты Wall Street Journal.

Проблемы новостной журналистики начались давно, говорил он, и все потому, что журналисты самонадеянно пытались взять на себя роль знатоков и арбитров. Уже в 2003 году он был уверен в том, что «эра объективности» в журналистике закончилась. Подлинная объективность — вообще за пределами человеческих возможностей, говорил Бартли, а тут еще и бизнес-модель, поддерживавшая объективность, перестала действовать: реклама продавалась все хуже. Некому будет платить за расследования и непредвзятые сообщения, а значит, пора переходить на мнения. Главное, делать это честно. «Пора сформулировать новые этические принципы, которые утвердили бы легитимность мнения, честно высказанного автором, не пытающимся выдать его ни за что другое», — писал Бартли позже в одной из статей на своей полосе.

Но приверженцы старинных ценностей категорически против. Основатель и редактор Cook’s Illustrated Кристофер Кимболл только что пережил настоящий триумф. Его главный конкурент, журнал Gourmet, объявил о скором закрытии. Драматическая подоплека в том, что почти двадцать лет назад издатели Gourmet купили первый проект Кимболла Cook’s Magazine и, получив в свое распоряжение аудиторию, мгновенно закрыли журнал.

Кимболл основал новый журнал в 1993 году и с самого начала отказался от рекламы. Cook’s Illustrated существует только за счет подписки и платы за пользование интернет-сайтом. Gourmet традиционно зарабатывал на рекламе, но в последние годы терял деньги, и издатели не нашли иного решения: журнал, выходивший почти семьдесят лет, пришлось закрыть. Интернет-ресурс, возможно, останется, но будет открытым — бесплатный сайт, как правило, не удается сделать платным.

Кимболл уверен, что его победа — это победа его бизнес-модели и его философии. «Мы должны доказывать нашу незаменимость, требовать платы за то, что мы делаем, — пишет издатель в статье для New York Times. — Зачем вместе со всеми спешить на корабль дураков, тот, где все голоса равны?» Голоса не могут быть равновесными, потому что опыт и знания у всех разные. В условиях, когда любой желающий может найти в интернете десятки тысяч рецептов на любой вкус, издатель Cook’s продает свои рецепты как уникальное знание, результат многолетнего опыта. И ему платят.

Но других таких удач почти нет. Wall Street Journal, той самой газете, где работал Бартли, до сих пор удается сохранять репутацию обладателя уникального знания и брать деньги за объективность (сайт WSJ – платный). New York Times — газете общего профиля — не удается. Газета два года держалась за частично платную модель (в разделе «Комментарии» самые читаемые колонки были платными), но отказалась от нее. Это, кстати, привело к тому, что колумнистов стали читать больше. Качественные газеты не теряют популярность, скорее наоборот — набирают. Они теряют доходы. Рекламные доходы интернет-сайтов по определению ниже бумажных, а часть из них вообще проходит мимо создателей содержания и достается поисковым компаниям — прежде всего Google.

Читать текст полностью Газетам остается все меньше денег на то, для чего нужна качественная пресса, — на обеспечение объективности. Там, где когда-то работал журналист, обученный задавать вопросы всем сторонам конфликта, теперь остается блогер, который может и не задавать никаких вопросов, может поддерживать любую из сторон, может писать регулярно, а может не писать вовсе. Любой ресурс, цена которого приближается к нулю, теряет в качестве. Сети, связывающие людей, множатся, скорость переброски информации все выше, мнений все больше, а их качество — все ниже.

Бартли вряд ли прав в том, что мнения могут заменить информацию — особенно «чьи угодно», пусть сколько угодно честные. Но он прав в том, что мнения стали важнее. Значит, нужно взвешивать их тщательнее — тем, кто слушает, тем, кто говорит, и тем, кто отвечает за публикацию. У любого мнения на самом деле есть цена. И это не плата, взятая владельцем сайта с подписчика. Это цена слова в более широком смысле. После каждой публикации первых статей Михаила Ходорковского его отправляли в карцер. Вообще в российском публичном пространстве его мнения оплачены, пожалуй, самой дорогой ценой. Поэтому с ним так трудно спорить — пойди выскажись так же весомо.

Но есть и другие способы оценить легитимность мнения. В них нет ничего нового, но в наше время и особенно в России важно помнить о них особенно крепко. Нужно всего лишь стремиться понять, кто высказывает мнение и почему. Право говорить о том или ином явлении дает образование, квалификация, личный опыт. Вес ученых степеней в России размыт, титулы часто обманчивы, так что добраться до истинной квалификации «говорящей головы» бывает не легко. Но при некоторых усилиях можно. Взвесить мотивы говорящего еще труднее, поскольку речь идет о том, от кого и за что «говорящая голова» получает деньги. Важно научиться отличать тех, кому платят за то, чтобы они говорили то, что им скажут, от тех, кому платят за то, чтобы они говорили, что думают. Конечно, у редакторов есть свои способы взвешивать мнения. Но задумываться о весе и мотивах авторов должен каждый, кто читает и слушает. Иначе лучше не читать и не слушать — и это тоже достойная позиция.

Автор — редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости», иностранный член (world fellow) Йельского университета

КомментарииВсего:2

• dorfmeister· 2009-10-20 08:59:09
  Отличная статья, спасибо, одна из лучших в разделе за всю историю. Только получается, что надо делать отдельный ресурс, посвященный мнениям о мнениях и анализу того, о чем говорится в последнем абзаце.
• trudolubov· 2009-10-20 21:46:01
  Spasibo. Ia ne stal pisat konkretnykh predlozheni po otsenke mnenii poskolku oni mogut byt chuvstvitelnymi. No mozhno otdelno sdelat takie rekomendatsii -- kak bystro opredelit eto stoiashi speaker ili ne stoyashi.