Два города

Разница между «Большим городом-1» и «Большим городом-2» как между кофе и балалайкой. В целом будоражит и то и другое

Имена:  Алексей Казаков · Илья Осколков-Ценципер · Сергей Мостовщиков · Филипп Дзядко

Сейчас у журналистов появилась новая мода — писать мемуары. Не успел человек прослужить хотя бы год в журнале «Эволюция кровли», как его стремительно выгоняют, и он садится за воспоминания. Озаглавливает их как-нибудь шикарно. «С широко раздвинутой черепицей». «Раб рубероида». Или просто — «Воля».

Бывают варианты. Например, он начинает писать еще до того, как устраивается на работу. Или, наоборот, — в журнале «Эволюция кровли» все с ним носятся как с писаной торбой, обещают повышение, а он возьми да состряпай мемуар. Тут его, естественно, вышибают в двадцать четыре часа, потому что кому же приятно читать о себе правду.

К чему я клоню. Зашел я недавно в компанию «Афиша». Разыскал генерального директора Осколкова-Ценципера, обладающего удивительным сходством с депутатом Бунимовичем. Среди прочего спросил, где располагается редакция журнала «Большой город».

Илья Ценципер-Осколков ответил уклончиво, как депутат:
— Они у нас раньше сидели на четвертом этаже... Но потом мы их перевели на пятый, хотя сейчас условно они находятся на третьем.

За верность цитаты не ручаюсь, но ответ был какой-то фантастический. Спустился я на третий этаж. Сунулся в одну комнату, в другую — ничего похожего на редакцию. В это время из какой-то щели выскользнула загорелая девушка в зеленой кофте. Ловко вспрыгнула на высокий подоконник, достала мобильный телефон и заговорила по-итальянски. Речь шла о любви.

Мне стало неловко, и я повернулся, чтобы уйти, как вдруг девушка обратилась ко мне на чистом русском языке:
— Вы ищете что-то?
— Филипп Дзядко мне нужен, — говорю. — Главный редактор «Большого города».
— Ясно, — сказала барышня, не слезая с подоконника, — попробуйте найти его там. — И указала на дверь, которую я сначала принял за вход в подсобку.

За дверью помещалось небольшое зало, вроде школьного кабинета химии. Строгие ряды столов, какие-то таблицы на стенах. Два-три юноши склонились над лабораторными работами. Остальные места пустуют. Тут меня заметила секретарша. Не поднимая глаз, заговорила точь-в-точь как Ценципер:
— Где Филипп, сказать вам затрудняюсь... Как скоро придет, вряд ли отвечу... Он недавно был тут, но уже часа полтора как отсутствует. — И достает телефон. — Хотите, я ему позвоню?
— Да уж ладно, — говорю, — не беспокойтесь.

И ушел. Тут-то в дороге, как водится, нахлынули воспоминания.

В «Большой город» я впервые попал почти десять лет назад. Естественно, в погоне за длинным рублем. Редакция только выпустила пилотный номер, а я был слабо успевающим студентом третьего курса.

В качестве пробного задания съездил к бывшему «челноку» и взял у него интервью, которое даже не дошло до главного редактора, а вернулось, пестрея возмущенной правкой, от одного из заместителей. Мало интересных деталей, много лишних описаний, полное отсутствие иронического взгляда, необходимого автору «Большого города». Брать в штат не будем.

Но я остался. Приходил с утра, садился за чей-нибудь свободный стол. Ждал — может, подвернется какое-нибудь срочное задание. Подворачивалось оно примерно раз в месяц. Зато передо мной прошла вереница замечательных, ярких людей. О каждом можно написать небольшую книгу и переплести ее в свиную кожу.

Региональная красавица Маша Набокова, наклеившая на свой стол табличку: «Коллеги, давайте уважать друг друга! Не садитесь, пожалуйста, за мой компьютер и не пользуйтесь моим телефоном!» Вся в черном, с фашистским блеском в глазах — выпускающий редактор Алена Овчаренко. Дмитрий Новокшонов, в разгар сдачи мучительно искавший в редакционной комнате Борю Гребенщикова. Штатный автор некрологов Паша Рыбкин с навеки озабоченным и сострадающим лицом. Тихий, как тростник, краевед Можаев. Ласковый, как прапорщик, Игорь Надеждин с трубкой в зубах. Эрогенная зона редакции Оля Сергиенко. Уроженка Великих Лук Оксана Прилепина, у которой цыганки гипнозом вытащили всю получку. Алексей Макаров, главный редактор внутренней стенгазеты «Колючка». Там была рубрика «Наши ошибки» или что-то в этом роде. В левой колонке помещались претензии сотрудников. Например: «“Колючка” ваша херовая газета!» Справа — опровержение: «Сделай, мудак, лучше». И так далее.