— В том числе и по этой причине журналисту всегда удобнее иметь дело с маленьким издательством, а не с большой корпорацией: количество хороших книг там и здесь примерно одинаково, но в большой корпорации они растворены в огромном количестве плохих, и никакой пиарщик не способен отсортировать их для меня. Вы зависите от «АСТ» в этом смысле или по-прежнему будете продвигаться самостоятельно?

— Конечно, мы зависим от «АСТ», потому что на продвижение книжек , так же как на покупку прав, на редакционный процесс, на печать и на все остальные операции, связанные с книгоизданием, нужны деньги, а деньги у нас

из одного источника, из «АСТ». Но мы пытаемся предпринять некоторые специальные усилия, построенные, не скрою, на связях, наработанных за долгие годы нашего бытования в виде маленького издательства. У нас есть прямые контакты с журналистами, с редакциями, с радиостанциями, с некоторыми магазинами. И смешным образом (хотя «АСТ» является гигантским партнером любого крупного книжного магазина) это совершенно не мешает нам прийти в своем собственном качестве к тому партнеру, с которым мы много лет работали, — в магазине «Москва», например, или в магазине «Дом книги» — и по-прежнему иметь дело с его сотрудниками, от которых напрямую очень зависит судьба нашей книги. Ну да, мы пытаемся выстроить некоторую эксклюзивность внутри этой структуры, а структура естественным образом — подчеркну слово «естественным» — нашим усилиям сопротивляется.

— А в концептуальном плане на вас оказывают давление?

— Существует определенное доверие. Главное отличие нашего существования внутри структуры «АСТ» от нашего существования внутри предыдущей, тоже довольно большой (хотя несравнимой, конечно, по размеру) корпорации состоит в том, что прежняя структура нас активно «не хотела» и интенсивно отторгала. А эта структура нас, несомненно, «хочет» и на уровне своих руководителей знает, зачем именно. Иное дело, как дальше это знание и желание преобразуется в действительность, по мере того как наш издательский проект — конкретное произведение конкретного автора — протискивается между всеми шестеренками и приводными ремнями огромной машины.

Но ведь понятно, что финансовая ситуация довольно непростая. Репутация «АСТ» во многом была связана с тем, что у них, мол, денег несчитано. Не знаю, как это было прежде, я этих времен не застал, но сейчас могу сказать, что у них деньги так же считаны, как и в любой компании, пусть даже и большой. Как известно, экономика — это наука об альтернативах: можно потратить рубль так или эдак, вопрос в том, что окажется эффективнее. Представления об эффективности меняются со временем.

Скажем, когда мы только пришли, мы планировали воспроизвести заново довольно большое количество уже издававшихся книжек. Некоторых авторов и некоторые наименования стоит вернуть, потому что они просто всегда должны быть в магазине. Тот же Акройд, Каннингем… Это круг авторов, которых мы знаем и помним про них. Бывает, что некоторых тысячу лет нет в продаже, тиражи кончились, права никому не принадлежат, можно и нужно заняться ими снова — что, разумеется, не заменяет новых изданий, а идет параллельно им. В первый момент это было воспринято с большим пониманием. Но через некоторое время позиция была пересмотрена из сугубо экономических соображений. В связи с кризисом книготорговых сетей их закупщики, товароведы стали гораздо более привередливы. В частности, по отношению к уже известным им наименованиям у них стала проявляться вполне идиотская позиция: «У нас эта книжка уже была». Ну и что? Была и кончилась. Но этот голос стал звучать от книготорговли в три раза громче, и мы вынуждены принимать его во внимание. Эту часть нашей программы пришлось сократить и оставить в наших издательских планах только какие-то совсем вопиющие случаи.

Есть поразительные дыры в книжном ассортименте. Например, мы случайно сделали открытие, что в Российской Федерации не существует книжки Анатолия Кузнецова «Бабий яр»: мне это сказал сын автора, я в первую минуту не поверил, а потом убедился, что так и есть. Это литературно-исторический памятник всемирного значения. Но в магазине ее нет — ни старого издания, ни нового, ни советского, ни постсоветского. Эта книжка исчезла, провалилась в дыру между издательскими книгораспространительскими политиками. Когда я это обнаружил, я пришел к директорам «АСТ» и сказал: «Давайте издадим книжку “Бабий яр”, потому что она просто должна быть — и всё». И они сказали: «Давай, конечно, тут ничего не скажешь». И книжка эта у нас сейчас выйдет — в очень хорошем, кстати, полном текстологическом варианте.

Та же ситуация с разного рода нон-фикшн. Все-таки среди нон-фикшн, который нам нравится, есть вещи очевидные — «хватай-волоки», что называется, а есть вещи, которые здесь воспринимают как второй ряд. Например, есть такой знаменитый американский журналист Майкл Доббс из «Вашингтон пост». Он написал изумительную книжку про историю и тайные обстоятельства Карибского кризиса, на сто метров вглубь прокопал. Мы страшно хотели его издать, но не смогли убедить «АСТ» в том, что эта книжка соберет вокруг себя всех тех людей — на самом деле, довольно многочисленных, но очень тонким слоем размазанных по стране, — которые смогут ее оценить. Мы часто понимаем: у какой-то книжки, может, есть пять тысяч читателей, и десять есть, и двадцать, но где взять тот пинцет, которым можно выщипать их из всей массы населения и собрать в одном месте? Это тонкий рекламно-пиаровский проект, требующий большой работы и длительных вложений. Может быть, эта книжка — с отложенным эффектом, что называется «лонгселлер»: пусть она стоит, постепенно люди на нее сбегутся...

— Но книжные магазины, как правило, возвращают книжки, изданные более двух лет назад?

— Опять же: «АСТ» могло бы заставить книжные магазины держать их, потому что «АСТ» вообще кого угодно может заставить сделать на книжном рынке что угодно, просто из-за своего размера. Теоретически мы можем себе представить, что «АСТ» сказало бы книготорговле: «Стоять! Не трогать!» Но тогда это уж больно длинные деньги. В этих условиях нам говорят: «Ребята, не сейчас». Это обидно, потому что мы этого автора давно пасли, а теперь нам приходится выпустить его из зубов. Но такие вещи не вызывают никакого внутреннего возмущения — понятно, что это в природе вещей.