«Имя Россия» — идиотизм или издевательство?

Ведь центральный проект телеканала «Россия»! Государственное дело, пафосное мероприятие! И вдруг такое

На это стоит посмотреть, пусть даже вы не следите за захватывающим телешоу «Имя Россия», не принимаете участия в голосовании, не решаете, кто более достоин этого звания. Просто у шоу есть сайт. И на нем можно увидеть, кто же остался в числе двенадцати претендентов. А главное — прочесть о них. Литературу в этом списке представляют Александр Сергеевич Пушкин (в прошедшую среду именно ему была посвящена очередная телевизионная программа) и Федор Михайлович Достоевский. Тексты, рассказывающие и о том, и о другом — восхитительны. Вполне вероятно, что не менее восхитительно написанное о Столыпине, Екатерине II или Иване Грозном. Но я уж не стал смотреть, мне хватило Пушкина и Достоевского.

Здесь все замечательно — и стиль, и содержание, и верность фактам. Вот начало впечатляющего текста о Пушкине:

«Солнце русской поэзии! И прозы тоже! В его многотомном наследии, созданном всего за двадцать с небольшим лет, нет ни одного не шедевра. Пушкин — центральная фигура русской культуры. Это имя, которым мы окликаем друг друга в темноте».

Последняя фраза особенно хороша. Честно говоря, я не знал о таком обычае. Но это замечательное высказывание, как легко догадается всякий мало-мальски знакомый с хрестоматийными текстами о Пушкине, имеет источник: «Тот приподнятый интерес к поэту, который многими ощущался в последние годы, возникал, может быть, из предчувствия, из настоятельной потребности: отчасти — разобраться в Пушкине, пока не поздно, пока не совсем утрачена связь с его временем, отчасти — страстным желанием еще раз ощутить его близость, потому что мы переживаем последние часы этой близости перед разлукой. И наше желание сделать день смерти Пушкина днем всенародного празднования отчасти, мне думается, подсказано тем же предчувствием: это мы уславливаемся, каким именем нам аукаться, как нам перекликаться в надвигающемся мракe» (Владислав Ходасевич, «Колеблемый треножник»). Что имел в виду Ходасевич, когда писал в 1921 году о «надвигающемся мраке», понятно. Теперь, может быть, в особенности. А вот что означает «темнота» у процитированного безымянного автора — кроме его собственного беспросветного невежества, — сказать трудно.

Впрочем, все это еще цветочки. Дальше — еще веселее: «Создатель энциклопедии русской жизни. Основатель современного русского языка. Отец четверых детей. Его старшая дочь Мария была прообразом Анны Карениной. Спасая честь своей красавицы жены, был убит на дуэли никчемным Дантесом, который вскоре женился на ее сестре-дурнушке и уехал с семьей из России, чтобы навсегда все забыть».

Восторг ведь, правда! Какой синтаксис — «спасая честь, был убит»! Какое знание пушкинской биографии — «который вскоре женился на ее сестре-дурнушке» (хоть и неловко комментировать, но, наверное, стоит напомнить, что Дантес женился на Екатерине Гончаровой до роковой дуэли с Пушкиным). И это при том, что автор убежден: «Жизнь Александра Сергеевича изучена по дням и даже минутам. Пушкиноведение — гигантская, мощнейшая наука, лидер отечественной филологии». Вот ведь как. Но, видимо, в некоторых случаях даже «гигантская, мощнейшая наука» оказывается бессильной.

Вот здесь же, на странице, посвященной Пушкину, в рубрике «Занимательные факты» читаем: «Слова “Он порча, он чума, он язва здешних мест…”  принадлежат одному из персонажей Александра Пушкина». А я-то думал, что эти слова принадлежат герою известной басни Ивана Андреевича Крылова:

        Кот Васька плут! Кот Васька вор!
        И Ваську-де не только что в поварню,
        Пускать не надо и на двор,
        Как волка жадного в овчарню:
        Он порча, он чума, он язва здешних мест!

Нет, все-таки хочется узнать, кто писал эти замечательные тексты, кто редактировал, кто давал установки, разрабатывал этот «аншлаговский» стилек. Ведь центральный проект телеканала «Россия»! Государственное дело, пафосное мероприятие! И вдруг такое. Вы, может быть, рассчитываете, что о Достоевском лучше написано? Напрасно.

«Думается, Федор Михайлович Достоевский был самым грустным человеком в истории русской литературы. После знакомства со всеми грустными вещами, которые происходили в его грустной жизни, кажется, что герои песни «Остров невезения» списаны с него. Жизнь Федора Михайловича оказалась полна драматическими и трагическими событиями, судьба никогда особенно не щадила великого писателя. Начать следует с того, что родился он ненастным ноябрьским днем 1821 г. в больнице для бедных, где трудился эскулапом его отец, а потом пошло-поехало».


Вот-вот — «пошло-поехало». И едет до сих пор.


Другие колонки Николая Александрова:
Книга на минуту, 4.12.2008
«Нон» и «Фикшн», 24.11.2008
«Асан», или Риторика Маканина, 19.11.2008