Авторы и хозяева

Левичев и «РЖ», Золотоносов и «какая-то Прохорова»

Имена:  Александр Морозов · Виктор Топоров · Захар Прилепин · Ирина Прохорова · Михаил Золотоносов

Давненько не брали мы в руки шашек. В смысле: выпуск «Ссылок недели» замедлился по независящим от нас летним обстоятельствам — сказывается дачный сезон, материал мельчает, ловить, что называется, нечего.

Жизнь, однако, подбрасывает, по слову М.С. Горбачева, нам материал. Закрылся журнал «Русская жизнь». Об этом печальном событии говорено уже в разделе «Медиа», но несправедливо было бы обойти судьбу этого издания здесь. Журнал Ольшанского—Тимофеевского был, как мне уже приходилось писать, литературоцентричный — «не поверхностно, на уровне тем и героев, а принципиально, в подходе к авторскому слову, к типу письма». Печатались там замечательные писатели, писатели о его закрытии и пожалели. Захар Прилепин, к примеру:

«Закрыли журнал «Русская жизнь». Это было лучшее издание, которое мне приходилось читать. Это чудо какое-то было, а не журнал.

Не потому, что я там работал. Я много где работаю, и в иных местах даже платят больше. А потому, что «РЖ» — единственный журнал, который красиво сложен на моих книжных полках, и я не просто читал его от корки до корки, но и перечитывал, и буду перечитывать.

И вот его закрыли.

Это нехорошо, неправильно, глупо и мерзко как-то. В стране, где миллиарды денег тратятся черт знает на что, не нашлось минимума, чтоб поддержать журнал, по которому будут изучать историю России нашего времени. Он идеально для этого подходил и подходит.

Позорище какое, я дико огорчен.

Говорят, что «Справедливая Россия» имела какое-то отношение к финансированию. Ну так вот: этот журнал был единственным оправданием ее (партии) идиотского существования».

На запись Прилепина откликнулся Александр Морозов, имевший в недавнем прошлом прямое отношение к «Справедливой России». Его текст о «РЖ» — один из самых ценных и внятных, не только из-за совершенно верной, на мой взгляд, оценки издания в целом, но и как реплика информированного человека на вечно будоражившую публику тему «партийности» «РЖ»:

«РЖ, конечно, не находится в ряду многочисленных медиа-стартапов. Он имел отношение не к медиа-бизнесу, не к гигантской мясорубке текущей колумнистики. Он имел прямое отношение к ожиданиям обновления, к окончательному выходу из «постсоветского», к выходу в какое-то другое культурное пространство, к возможности «воздуха свободы» для новой генерации, для нового понимания самих себя.

«Русская жизнь» — не единственный проект в этом контексте. Но каждый из них — штучный, абсолютно эксклюзивный. Редакция стояла до конца. Даже уже в условиях ополовиненных зарплат. Пыталась сама искать финансирование. Снаружи многим непонятна роль Левичева в этой истории. Но надо один раз очень ясно сказать о нем в этом контексте, поскольку его публичный статус — главы фракции СР в Госдуме создавал много ложных аберраций в восприятии замысла журнала. Левичев в молодости был секретарем питерского горкома комсомола по культуре, в ранее московское время — пресс-секретарем конкурса им.Чайковского, у него был свой издательский проект в начале 90-х. Хотя дальнейшая московская жизнь стала для него аппаратной, а теперь и — политической, он внутренне, в своем уповании всегда оставался «политиком культуры», «импрессарио», культурным менеджером. Я с ним много говорил в течение нескольких лет. Его отношение к Русской жизни опиралось на собственное понимание необходимости «культурного поворота». Дело не только в свойственном «импреcсарио» заведомо почтительном отношении к талантливым людям. В разговорах с ним я видел, что — хотя он и вырос на питерской, «интеллигентской», т.е. «вообще-культурной» позднесоветской почве — он довольно далеко ушел от нее вперед. И взгляд его на культуру — совсем не «комсомольский». «Русская жизнь» была для него искренним и личным проектом. Никаких примитивных планов прилаживания «Русской жизни» к Справедливой России у него не было. Не было этой обычной дешевой хитрости — мол, вот «встанет на ноги», тогда и приладим к делу. Он совершенно не собирался ни к чему это «прилаживать». Под этим у него лежала другая амбиция. Его прадед был почетным гражданином Петербурга. И поиски финансирования в разные годы для российского движения краеведов, для журнала «Наша наследие», интерес к военно-историческим клубам — все это, как и «Русская жизнь» — имело для Левичева совершенно личный смысл, связанный с его представлением о русском культурном повороте».

Вообще говоря, тема «хозяев» СМИ, подлинных и мнимых, внутренней цензуры и групповщины — не оставляет пытливые умы. Как за архимедов рычаг хватаются за нее литераторы, пытаясь объяснить себе и людям устройство литературно-медийного поля. «Русской жизнью» тут дело не ограничивается.

Вот, к примеру, Михаил Золотоносов. Два слова о нем, в скобках. Блестящий и нелицеприятный критик, трудолюбивый и усердный (хоть несколько моноидейный и увлекающийся) исследователь в самых разных областях нашей культуры. Ясное дело, жизнь одаренного критика не протекает и не может протекать бесконфликтно — кому-то его критики могут и не понравиться, кто-то может и возразить. Такие реакции Золотоносов переживает тяжело, дело оборачивается публичным скандалом — вот, чтоб за примерами далеко не ходить, один, на котором прервались наши личные отношения. История эта давняя, и, когда редакция OPENSPACE.RU решила пригласить Золотоносова в качестве колумниста, я был только за: острые перья на дороге не валяются. Опубликованные у нас тексты Золотоносова, особенно про Владимира Сорокина, служат, по-моему, подтверждением правильности нашего выбора. Признание таланта не означает, однако, карт-бланш. И когда автор прислал очередное сочинение, темой которого стало его собственное литературное изгнанничество (во многом мнимое) — этот частный сюжет, не лишенный, кстати говоря, специального интереса, показался редакции не соответствующим формату предложенной Золотоносову рубрики, и текст отвергли. Дело житейское.

Собственно, вот он, этот текст. Автор опубликовал его теперь в петербургском журнале «Город 812» в сопровождении своей версии отказа: оказывается, во всем виноваты владелица ИД «Новое литературное обозрение» Ирина Прохорова и ее богатый брат Михаил. Она (они?) запретила нам ругать покойного М. Л. Гаспарова и себя, т.е. «НЛО» и «Норильский никель» (сейчас, видимо, это уже неактуально и про «Никель» можно, а нельзя про ОНЭКСИМ и медиагруппу «Живи!»).

Все это было бы смешно, когда бы не было грустно — ведь автор не стесняется предъявлять свои конспирологические умозаключения публике. Которая, см. выше, очень темой «партийности» интересуется.

В публике, как известно, полно впечатлительных индивидов. И вот уже постоянный экспонат нашей домашней лит. кунсткамеры Виктор Топоров (отметившийся, кстати, и сочинением про «Русскую жизнь», поэтическую доминанту которого М.Ю. Соколов уже определил за меня: «Видно с первого же взгляда: мало мозга, много яда») в том же «Городе 812» тоже умозаключает: «Довольно странно называть Ирину Прохорову «какой-то Прохоровой» — потому что, как бы к этой даме ни относиться, она куда известнее самого М. З. (да и меня тоже). Но вдвойне странно надеяться на то, что такую формулировку «пропустят» на (пусть и опосредованно) подведомственном ей сайте. Равно как и заведомо оскорбительную инсинуацию — «Никелевое (вместо «Нового») литературное обозрение». Равно как и пересказ своих же собственных нападок на ныне покойного Гаспарова, «оупенспешниками» и без всякой Прохоровой высоко чтимого».

Про Гаспарова спорить не буду — все верно, чтим без Прохоровой.

А вот с остальным — к психотерапевту. Кстати, и на прохоровском «Снобе» советуют.