Поправка на время

Подлежит пересмотру буквально все живое, и Рубинштейн здесь не исключение

Имена:  Лев Рубинштейн

©  Galerie Hauser and Wirth

Мартин Крид. Work no.189. 1998

Л.С. Рубинштейн, как известно, большой мастер устного жанра вообще, короткой реплики в частности. Умеет ввернуть словечко. Вот и недавно на вопрос корреспондента «И напоследок, буквально в двух словах: что вы сейчас думаете о концептуализме?» последовал честный ответ: «Если в двух словах, то ничего».

Читать!

• Bahh Tee и респект родителям
• Конфуз с украинским телом
• «Конвой»
• Восстание потребителей
• Петер Кубелка: «Кинорежиссер – человек бесправный»

О концептуализме действительно как-то уже давно не думается, словно то, начальное думанье зашло в тупик или дошло до логического конца. А когда-то думалось много и охотно. Само явление казалось очень важным для своего времени, «узловым»: не просто художественным течением, но существенной коррекцией базовых понятий, проявленной в пространстве искусства. «Узел жизни, в котором мы узнаны».

Язык не мир, а представление о мире. Мир и представление слиты только в нашем сознании, а с ним можно (и нужно) работать. Концептуализм и попытался отделить, отслоить этот язык-представление, - ограничить его полномочия.

Объектом артистических манипуляций становится здесь изменчивость того, что прежде казалось неизменным. Особое внимание автора направлено на скорость и/или траекторию таких манипуляций. Сама художественность как бы переносится из мира вещей в мир представлений. Переносится? Скорее проясняется ее двойное существование – «как бы двойное бытие». Изменяя природу (и отчасти изменяя природе) пластических контактов, искусство все активнее действует в области умозрений.

Затухание обсуждений не означает, что тема до конца осмыслена, можно ведь зайти с другой стороны, да и то, что писалось тогда, требует поправки на время. А время идет.

         Время?
         ________
         Идет.
         ________
         Что идет?
         _________
         Время.
         _________
         …………
         Что подлежит пересмотру?
         _________
         Буквально всё.
         __________
         Всё-всё?
         __________
         Почти всё.


Читать текст полностью Я думаю, что подлежит пересмотру буквально все живое, и Рубинштейн здесь не исключение. Когда-то к нему прочно приклеилась этикетка «поэт-концептуалист», и ее уже, видимо, не отклеить. Но сейчас хотелось бы говорить о Рубинштейне, не оглядываясь, не засматриваясь туда, где он именно концептуалист.

Л. Р. был концептуалистом, когда писал свою «Программу работ» (1974–1976): описывал некий еще не существующий род (и вид) художественной деятельности. Когда эта деятельность переросла стадию описания и началась реально, концептуализму доставалось все меньше места; автор лишь использовал или имитировал концептуальные приемы для собственных литературных нужд.

То есть получается, что Рубинштейн – не концептуалист, а просто поэт? Что-то подсказывает, что и такое утверждение не открывает, а закрывает тему.

У поэзии свое «двойное бытие»: она существует в стихах (или «после стихов»), но она была и до стихов – как начало языка.

Рубинштейн – поэт именно в этом втором (то есть как раз первом) понимании. И для этого не обязательно жить в доисторические времена, достаточно оказаться в ситуации, когда у поколения или у сословия или у общества нет «своего» языка. «Люди жили тогда в атмосфере громко звучащей и не очень человеческой речи» (В.Гаевский).

– Из всех искусств важнейшим для нас является искусство общения, – говорил мне Л. Р. с тем легким интонационным нажимом, что сопровождает обычно его mot, – Может быть, самый важный литературный жанр современности – тот, которым мы сейчас и занимаемся: разговор на кухне. Жанр, обрати внимание, совершенно синкретический.

В соединении этого абзаца и предыдущего есть только мнимое противоречие. Во-первых, важна дата: 1983. Уже закончились семидесятые, первое десятилетие новой эпохи, новейшей истории – очередное «начало времен». В такое время и литература – в какой-то главной своей интенции – начинается заново. Собственно, с разговора на кухне ^*.

Ей и не с чего больше начаться. Литература определенного времени начинается вместе с появлением способности мыслить и говорить об этом времени. Свое первое десятилетие новая эпоха провела в темноте и просмотрела завязку. Люди сходились, чтобы связать разрозненное и развязать спутанное, потому что «в одиночку, сам по себе человек не может быть разумным» (К. Ясперс).

Разговор – это способность мыслить, перехватывая у реальности ее стихийный и противоречивый порядок. То, что наша реальность не совпадает с некоей установочной, означает, возможно, ее дефектность, но не означает, что этой реальности нет вовсе. Люди все равно где-то живут, в какой-то реальности, и хорошо бы определить ее характер не только апофатически и в отрицательных характеристиках.

Вещи Рубинштейна, учась у разговора и подражая ему, то как ученик, то как пересмешник, искали возможность стать не разговором, а литературой. Но не какой-то определенной, конвенциональной, а именно такой – живущей смешением всего со всем. В них очень ощутим этот начальный синкретизм: словесность до родового разделения. И только в восьмидесятые они начинают – как будто неосознанно – искать свою {-tsr-}родовую принадлежность, припадая то к драме, то к прозе, то к чистой (без кавычек) лирике.

На мой взгляд, заслуга Льва Рубинштейна еще и в том, что чистая лирика у него живет своей жизнью и никогда не спешит явиться в узнаваемых и отчетливых формах. Что наименее отчетливо, то и достойно внимания, т.к. сказано: «Крыльев летящей стрекозы не разглядишь».

______________________________________________________

^* замечено С.И. Григорьянцем (в разговоре на кухне).

Ссылки

• Лев Рубинштейн. Словарный запас, 01.10.2008
• Стихи вживую. Лев Рубинштейн, 06.06.2008

Отправить:

КомментарииВсего:8

• oved· 2010-05-18 08:26:38
  >>>>> Язык не мир, а представление о мире. Мир и представление слиты только в нашем сознании... <<<<<<
  
  Неверная предпосылка, отчего и все прочее - лажа.
  Язык - не представление о мире, а инструмент открытия мира. Мир и наше представление о нем сливаются в нашем сознании только в момент открытия - открытия точного образа (то есть - точной смысловой или формальной связи между явлениями). Это и есть искусство, в том числе и поэзия. Разговор же на кухне (постольку поскольку в них не содержится вышеупомянутых открытий) есть не более чем разговор на кухне, писуар есть не более чем писуар, черный квадрат - не более чем черный квадрат, а Пригов и Рубинштейн - не более чем скучная бессмысленная хрень. Голы ваши короли, сударь, сколько бы умных словес вы на них ни накручивали.
  
  Вот и весь вам концептуализьм.
• oved· 2010-05-18 08:32:49
  Вдогонку.
  «И напоследок, буквально в двух словах: что вы сейчас думаете о концептуализме?» последовал честный ответ: «Это контрацептуализм. Попытка зачатия с презервативом. Бесплодие и мошенничество.»
• evgeny-daenin· 2010-05-21 18:11:46
  Ах, уважаемый Михаил, - стихотворческая инфляция в России достигла уже таких масштабов, что девальвировала курс стиха - до отрицательных значений. И если все мы начнем рассуждать об этом предмете с "поправкой на время" - нам о придется зарыть его глубоко в матушку-сыру-землю (на глубину - не менее чем два метра).