Итак, Анатолий Брусникин утверждает, что под его именем выходили монографии по его специальности — истории. Однако поиск его фамилии по каталогам Ленинской библиотеки дает всего 2 диссертации и 12 монографий. Инициалы не совпадают нигде, за исключением единственного случая: «А. Ф. Брусникин. Создание, исследование, средства контроля и управления технологическими процессами в прядильном производстве». Однако этот Брусникин — Аркадий Федорович, да и монография не по истории. В Google.schoolar, где есть любые научные работы, тоже не находится ни одной работы Анатолия Брусникина. Это, как говаривал незабвенный Эраст Петрович, раз.

Анатолий Брусникин утверждает, что он — реальное лицо, музейный работник. Однако из десяти Анатолиев Брусникиных, найденных нами в базе данных Пенсионного фонда, ни один ни разу не получал перечислений ни из одного музея. Это два.

К своему интервью Анатолий Брусникин прибавил фото — как утверждает, собственное. Правда, лицо, изображенное на фотографии, подозрительно напоминает Григория Чхартишвили. Мы решили устроить очную ставку и попросили людей, знакомых с Григорием Чхартишвили, ответить на два вопроса: кто такой Анатолий Брусникин? И что вы можете сказать о человеке на фотографии?

Литературный обозреватель журнала «Афиша» Лев Данилкин, автор рецензии «Пляска головой и ногами» на книгу «Девятный Спас»: «На Чхартишвили подозрительно похож, нижняя часть лица особенно. Я думаю, что если поместить эту фотографию на обложку «Итогов» и подписать «Новое интервью Григория Чхартишвили», то немногие заметят подмену. То же и с писательскими навыками. На самом деле разница весьма существенная; Чхартишвили остроумный, а Брусникин снулый. Проблема в том, что Чхартишвили и сам не великий автор исторических романов, его «Приключения магистра» — пошлятина; так что в этом смысле Брусникин адекватный эпигон. При этом я уверен, что Брусникин — не псевдоним Чхартишвили, стопроцентно. Он может быть кем угодно — я помню по советскому времени, школа исторических романов была очень сильная, десятки авторов. Абсолютно неинтересно, кто он на самом деле; чего он такого написал-то, чтоб о нем всерьез разговаривать?»

Анна Наринская, автор рецензии «Таинственный псевдонимец» на книгу «Девятный Спас», напечатанной в журнале «Коммерсантъ-Власть»: «Как я уже писала, так и сейчас думаю — «Анатолий Брусникин» — вполне мог бы быть новым проектом Григория Чхартишвили». Посмотрев на фотографию, Наринская добавила: «А на фотографии изображен Григорий Чхартишвили с подмешанным к нему кем-то еще. То есть «не совсем Чхартишвили», «не совсем Акунин», «другой Акунин». Если Брусникин или издательство сами предоставили вам эту фотографию, значит, так и есть — «Брусникин» — новая акунинская ипостась».

Григорий Дашевский, автор интервью «Таинственный автор» с Григорием Чхартишвили, сказал просто: «Человек на фото — это глаза Хавьера Соланы на лице Бориса Акунина. Наверно, они вдвоем и написали книгу Брусникина».

Действительно, человек, изображенный на фотографии, и Григорий Чхартишвили похожи, как братья-близнецы — хотя Чхартишвили не музейный работник, не чурается игры с псевдонимами, да и романы пишет не впервые. Но несколько моментов по-прежнему остаются странными. Григорию Чхартишвили даже в разгаре акунинской игры с читателем удавалось обойтись без ложных следов и легкопроверяемых утверждений. Да и помимо того, что ни Чхартишвили, ни Акунину еще не приходилось обманывать читателя с такой солдатской прямотой, что-то в этой версии смущает. Возможно, отсутствие фирменной акунинской легкости. Слишком уж много в истории Брусникина ненужных деталей, лишней и плохо проработанной фактуры — читатели фандоринской эпопеи к такому не привыкли. А с другой стороны, предъявляя нам отфотошопленную фотографию Чхартишвили, издательство АСТ должно было спросить разрешения у своего знаменитого автора. Или нет?

На все эти вопросы так и не нашлось бы ответов, если бы не последнее письмо, пришедшее от самого Григория Чхартишвили. Мы и ему прислали фотографию и попросили откомментировать. Вот что он нам ответил: «Я знаю все или, во всяком случае, многое про Анатолия Брусникина, но сказать не могу — связан словом. Обещал поддерживать игру и всем отвечать двусмысленно. Так что не допытывайтесь. А что до сходства, то все небритые очкастые интеллигенты выглядят, будто их одна курица высиживала».

Кажется, только об одном человеке другой может сказать: «Я знаю про него все или, во всяком случае, многое». Этот человек — он сам. Кто бы ни был его соавтором.