Нобелевская премия-2008

Жан-Мари Гюстав Леклезио: как выглядел будущий нобелиат в 1963 году и за что удостоился премии в 2008

Вручение Нобелевской премии по литературе нередко вызывает недоумение. Особенно в последние годы. Иногда это изумление почти всеобщее — как, например, присуждение премии итальянцу Дарио Фо (забавно, что сегодня никто и не помнит, кто это такой). Иногда это частное изумление гуманитарной публики — как в случае вручения премии Ельфриде Елинек или Дорис Лессинг. Иногда это изумление, основанное на невежестве.

Случай с Нобелевским лауреатством Жан-Мари Гюстава Леклезио — как раз из последних. В России этот писатель представлен несколькими книгами («Лаллаби», «Большая жизнь», «Небесные жители», «Золотая рыбка»), но по-настоящему известен его роман (точнее историческое документальное повествование) «Диего и Фрида» - о судьбе художников Диего Риверы и Фриды Кало. Забавно, что русским переводом эта книга Леклезио, обязана, похоже, прокатному успеху байопика "Фрида" с Антонио Бандерасом и Сельмой Хайек в главных ролях, снятому по книге совершенно другого автора. Впрочем, и русскую тему (связь Кало с Троцким) нельзя сбрасывать со счетов.

Разные ипостаси этого писателя (некоторые из которых представлены в переведенных на русский книгах) никак не соберутся в российском сознании в единое целое. Действительно, что общего между повествованием об авангардной художнице Фриде, удивительно проникновенной детской сказкой «Небесные жители» и небольшим романом-монологом «Золотая рыбка», где речь идет о судьбе марокканской девочки, многое испытавшей за свою жизнь. Марокко, Испания, Париж, Америка, жизнь на улице и у чужих людей, попытки заработать на жизнь и быть свободной, подступающая глухота (героиня с детства глуха на одно ухо) и, в конце концов, победа над судьбой — вот содержание романа.

Между тем, именно многогранность и богатство дарования Леклезио, вне всяких сомнений, послужили основанием для присуждения ему Нобелевской премии. Так сказать, мировой масштаб его творчества — и собственно «географический» фактор в этом выражении не менее важен, чем литературный.

В 1994 году Леклезио был назван журналом Lire самым выдающимся писателем из пишущих на французском языке. Впрочем, к тому времени заслуги Леклезио перед французской литературой были признаны и другими институциями. Леклезио на удивление стремительно вошел в в мир французской изящной словесности. Уже первый его роман («Протокол»), написанный в 23 года, был удостоен премии Ренодо, одной из наиболее значимых «больших» французских литературных премий (своего рода Антигонкура — премия была придумана журналистами, не согласными с решением Гонкуровской академии, и вручается в то же время и в том же месте, что и Гонкур). В ту пору Леклезио яркий экспериментатор, поклонник Жоржа Перека, Мишеля Фуко и Жиля Делеза. (О себе, о значении научной терминологии в своих произведениях Леклезио довольно любопытно говорит, например, вот в этом любопытном телеинтервью — замечательная возможность посмотреть на молодого писателя; а это — запись 1963 года — два лауреата: Гонкуровской премии и премии Ренодо.)

В 70-х жизнь писателя резко изменилась. Леклезио отправляется служить в армию в Таиланд, откуда он был изгнан — после того, как заговорил о военных и детской проституции. Леклезио едет в Мексику, изучает мифологию индейцев, пишет научные работы, переводит индейский эпос — он говорит, что к индейским сказкам вполне приложима методика исследования русских сказок Владимира Проппа и, в конечном счете, именно схема сказки лежит в основе европейского романа (от Диккенса через Стивенсона к Уильяму Голдингу). Леклезио путешествует по разным странам и континентам, этими путешествиями навеяна не одна его книга. В 1975 году он женится на марокканке по имени Джемия (в соавторстве с которой Леклезио написаны книги о Севере Африки).

В 1980-х годах характер творчества Леклезио вновь меняется. Он начинает писать книги для детей, он пишет о «малых народах», об униженных и оскорбленных («Золотая рыбка»), обращается к воспоминаниям. Собственно, эти книги и принесли ему настоящую популярность.

Ну и скажите теперь, могла ли Шведская академия пройти мимо такого писателя.