Марко Мюллер: «Мы двигаемся в сторону тактильного кинематографа»

Директор Венецианского кинофестиваля – о том, как радикально скоро изменится кино

Имена:  Марко Мюллер

Марко Мюллер — антрополог, этнограф, китаист и кинопродюсер — активно работает как фестивальный менеджер уже более тридцати лет. В апреле 2004-го он стал директором старейшего киносмотра в мире — Венецианской Мостры.

С 24 по 28 февраля в Москве, в кинотеатре «Художественный», проходит «Фестиваль итальянского кино: Венеция — Москва», на котором Мюллер представил итальянские картины из венецианской программы прошлого года, в том числе «Баарию» Джузеппе Торнаторе (фильм церемонии открытия) и «Двойной час» Джузеппе Капотонди (за который Ксения Раппопорт получила актерский приз — Кубок Вольпи).

Кроме того, 26 февраля в 16:00 в кинотеатре «Пионер» вместе с клубом «Сине Фантом» Марко Мюллер и Александр Сокуров представят документальный фильм «Читаем блокадную книгу», а в субботу в 15:00 в «Пионере» же пройдет мастер-класс Марко Мюллера.

OPENSPACE.RU поговорил с Мюллером о будущем Венецианского фестиваля, фестивалей в принципе и кинематографа вообще.


— На острове Лидо, где проходит Мостра, строят новый дворец. Скоро фестиваль, который примерно в одном и том же виде существует почти восемьдесят лет, изменится до неузнаваемости...

— Мы пытаемся заново определить концепцию Мостры, ее контуры — дело не только во дворце, дело еще и в программных изменениях. Я думаю, что программу короткометражных фильмов следует продумать более изобретательно. Мне кажется, что секция «Горизонты» не должна быть факультативной пристройкой к фестивалю. Ничего общего с берлинской «Панорамой» и [каннским] «Особым взглядом». «Горизонты» должны давать ответ на вопрос о том, как и почему кинематограф может существовать в теперешнем визуальном потоке. Современный визуальный опыт — это целый континент, и становится все труднее определить, что здесь является кинематографом, а что видеоартом, медиаискусством.

©  Евгений Гурко / OPENSPACE.RU

— В этом году у вас Питер Гринуэй оживлял картину Веронезе — и под открытым небом на Сан-Джорджо, и в в рамках программы «Горизонты».

— Совершенно верно. И мы всегда уделяли пристальное внимание режиссерам, которые приходят в кинематограф из других областей артистического самовыражения. Первые фильмы актуальных художников, например. Часто это очень специфические переходные формы искусства.

— Для Мостры логично — она ведь кинематографическое подразделение Венецианской биеннале... Это вообще тренд последних лет — актуальные художники приходят в кино...

— Не знаю, тренд ли это, но это определенно происходит. Часто эти новые режиссеры не слишком интересуются традиционной кинотеатральной дистрибуцией своих картин, они по-другому циркулируют — и для нас важно, что мы показываем их у себя. Что мы показываем все картины всех типов. «Горизонты» вообще всегда ориентировались на очень нестандартные фильмы — дважды приз получал Лав Диас, а он снимает фильмы хронометражем по шесть часов.

— Почему, кстати, происходит это перетекание медиахудожников в кинематограф?

— К счастью, понятие нарратива в кино изменилось кардинально. Нелинейное повествование теперь допустимо и приемлемо. Возьмем Ширин Нешат, которая в прошлом году получила у нас приз за режиссуру: ее фильм нельзя поставить в один ряд с ее же видеоинсталляциями, но если вы с ними знакомы, то увидите, как она переправляет многие элементы своего творчества из медиаискусства в кинематограф. Нельзя не оценить жест, который она совершила: ее первая картина — абсолютно открыта для кинотеатрального зрителя и в то же время несет на себе отпечаток ее очень индивидуальной режиссерской манеры.