Итальянец в России

Исполнилось 500 лет со дня рождения Андреа Палладио — архитектора, чье искусство вдохновляло и во многом определяло русское зодчество последних двухсот пятидесяти лет

Об этой дате написано уже немало, но, кажется, нигде не сказано, чем она важна именно для нас.

Значение искусства Палладио для архитектуры Европы и России трудно переоценить. И если в Европе влияние его построек и теоретических трудов распространено неравномерно, то для России оно, можно сказать, стало определяющим. Палладио перекинул мост между античностью и нашей эпохой. Прилежный исследователь памятников Рима, он овладел языком античной архитектуры в совершенстве. И стал изъясняться на нем, создавая здания для своего времени. Его часто считают создателем канона, но это ошибочное мнение — «Четыре книги об архитектуре» Палладио лишь демонстрируют примеры и дают советы, а его постройки никогда не следуют канону, всякий раз по-новому постулируя и решая архитектурную задачу.

В русской архитектуре уроки Палладио услышали и усвоили не сразу. Но уже екатерининский классицизм пропитан палладианством, а его отголоски слышны до конца николаевской эпохи. Кваренги, итальянец, прекрасно знает Палладио и прилежно следует ему в своем творчестве, найдя пропорции, примиряющие южный темперамент с низким северным небом. Камерон, шотландец, прибывает из Великобритании, где палладианство — национальный стиль, и создает в России архитектуру, бесконечно свободную от ордерных условностей и потому совершенно античную. Львов вдохновенно переводит «Четыре книги» на русский язык. Палладианство становится до такой степени привычным, что вскоре уже невозможно представить себе русской усадьбы без портика или без колоннад, связывающих главный дом с флигелями. Сегодня для нас это знакомый образ усадебного дома, архетип. И почти никто не помнит, что он позаимствован у вилл Палладио в Венето.

Неоклассицизм начала двадцатого века тоже черпал вдохновение у Палладио. Тогда востребованными оказались его городские дома и дворцы, и композиции гигантского ордера, объединяющего этажи между собой, украсили проспекты растущих столиц, а загородные дачи обрели строгость. И снова Палладио стал не образцом для подражания, но учителем свободы в обращении с классическим языком, учителем поэзии.

Последнее пришествие палладианства в России неразрывно связано с именем Жолтовского. Его грандиозный перевод «Четырех книг», опубликованный в 1938 году, подвел черту под становлением классицизма в Советском Союзе в качестве официальной архитектурной идеологии. В своей архитектуре Жолтовский — академик, непререкаемый авторитет — тоже без конца варьирует палладианские мотивы. И теперь уже советские клубы, кинотеатры и жилые дома несут на себе отпечаток гения Палладио и, распространенные повсеместно, становятся общепринятым архитектурным языком.

Развитие советского палладианства внезапно оборвалось в конце 50-х годов и больше не восстановилось. На волне романтического постмодернизма 80-х годов появлялись проекты, а позднее и постройки, обращавшиеся к иконографии Палладио, но они были уже лишь отголосками.

Палладианская архитектура стала громадной, важнейшей частью нашего национального архитектурного опыта, собственно нашей национальной архитектурой. Вот почему мы должны помнить Андреа Палладио — архитектора, чье искусство вдохновляло и во многом определяло русское зодчество последних двухсот пятидесяти лет.