Профессиональная солидарность

Этика и эстетика профессиональной жизни: солидарность служит на пользу вышестоящим членам иерархии, вырождается в круговую поруку и в то же время никого не защищает

Не так давно в комментариях к одной из колонок меня упрекнули, что я похвалил комплекс на Белорусской из «корпоративной солидарности». В другой раз ситуация была прямо противоположной — меня настойчиво попросили не публиковать критическую колонку об одном здании, на которое в то же время, по слухам, ополчился мэр Москвы. Эта просьба тоже была мотивирована профессиональной солидарностью. И я задумался о том, что это за странное явление — профессиональная солидарность архитекторов?

Начнем с того, что архитекторы выполняют в обществе уникальную функцию. Это узкий круг людей, организующих пространство бытования общества: определяющих, где ему ходить, где ехать, где отдыхать, в каких помещениях жить и работать и на что смотреть. Это создает среди архитекторов чувство кастовости, которое может поспорить лишь с таким же самоощущением врачебного сообщества. Впрочем, уровень ответственности у архитекторов все-таки заметно ниже (особенно с тех пор, как конструкции стали рассчитывать инженеры-конструкторы), то есть на самом-то деле он очень высок, но это ответственность совсем иного свойства и продолжительности, чем ее воспринимает как публика, так и большинство архитекторов. Добавим к этому художественные амбиции, сильно раздувшиеся вместе с исчезновением классического искусства и развитием строительных технологий — и перед нами оказывается профессиональное сообщество людей с квазихудожественным образованием, на плечах которых лежит ответственность за большую часть визуальной информации, которую получает общество, за его пространственное самочувствование и за траектории его движения. Если задуматься о масштабах этого влияния, то становится как-то не по себе.

Архитекторы реализуют свои проекты, оперируя огромными материальными средствами. Они вынуждены конкурировать между собой за заказы, причем зачастую довольно жестко — тут, конечно, ни о какой солидарности речи быть не может. В рамках профессиональных сообществ с солидарностью тоже проблемы — порог входа в новообразованные гильдии таков, что вступление в них для большинства маленьких компаний, не говоря уж о начинающих архитекторах, почти невозможно, а это выгодно в первую очередь крупным игрокам. Гильдии эффективно держат вдали от больших заказов своих менее удачливых членов и конкурентов.

Скорее всего, солидарность должна выражаться в групповой защите интересов как всего профессионального сообщества, так и отдельных его членов от неправомерных действий отдельных лиц, компаний или органов власти. Однако, как правило, профессиональная солидарность служит на пользу вышестоящим членам гласной или негласной профессиональной иерархии, вырождается в круговую поруку и в то же время нисколько не защищает никого из них. Так, в упомянутом выше случае со зданием, не понравившемся мэру, профессиональная солидарность должна была бы выражаться в справедливой отповеди со стороны архитектурного сообщества, поскольку все значимые здания в городе согласовываются столько раз и на стольких уровнях, что раз они построены, то никаких претензий к ним властные структуры предъявлять просто не могут. Но сообщество молчит. В то же время любое здание в городе есть предмет для анализа и разбора, однако критика со стороны властей, хотя бы и не публичная, выдает такому сооружению своего рода индульгенцию, ограждающую его от критики профессиональной.

Но это неприемлемое положение вызвано как раз отсутствием настоящей профессиональной солидарности, подмененной некритичностью к работе коллег, кастовостью, а в конечном итоге — страхом. Корни этого страха лежат в советской эпохе, с ее кампаниями по борьбе и развенчанию, общим презрением и подозрительностью к профессионалам, реализовавшемся в бесправии последних, в какой бы области они ни работали. Многое из этого отношения сохранилось и по сей день, поскольку большинство ведущих специалистов и их «критиков» сформировалось в советскую эпоху. Можно только надеяться, что когда-нибудь это положение изменится и ответственность за свою работу будут нести ее авторы; полемика вокруг них будет вестись специалистами и обществом, а мнение руководства по специальным вопросам будет лишь мнением, а не указанием к действию.