Критики о Матта-Кларке

Искусствовед и критик Розалинда Краусс одной из первых обратила серьезное внимание на работы Матта-Кларка. В своей знаменитой статье 1977 года «Записки об индексе: искусство 70-х в Америке» она обратилась к семиотическим теориям Фердинанда де Соссюра и Чарльза Сандерса Пирса в поисках модели описания современного ей искусства. Ключевым стало слово «индекс» — образ или знак, привязанный к своему референту физически (как тень по отношению к предмету, который ее отбрасывает). По Краусс, основная особенность работ-индексов заключается в том, что они физически максимально приближаются к тому, что хотят описать — в случае с Матта-Кларком его интерес к архитектурному пространству как формирующему элементу сознания проявляется в серьезном реальном вмешательстве в существующее архитектурное пространство. Но при этом художник, создающий работу-индекс (а зачастую еще и ее документацию — индекс индекса), тыча во что-то пальцем, либо отказывается, либо не может осмыслить и прокомментировать то, что увидел или прочувствовал сам. Предоставляя якобы полную свободу нарочито открытой интерпретации зрителю, «терминология индекса утверждает значение без значения». Для Краусс шахты пустого пространства, которыми Матта-Кларк рассек поперек здание P.S.1, суть яркие примеры философии целого поколения, с его трагической постмодернистской возможностью лишь констатировать потерю былой способности искусства уверенно строить и воображать мир будущего. Поиски Матта-Кларка лишь заставляют понять, что мы буквально стоим на пороге утерянного времени и места. «Благодаря раскопкам удается довести факт существования здания до сознания зрителя — но только в форме призрака». (Русский перевод см.: Розалинда Краусс. Подлинность авангарда и другие модернистские мифы. М.: Художественный журнал, 2003. Перевод А. Матвеевой.)

В отличие от Краусс видный американский искусствовед Томас Кроу видит в работах Матта-Кларка глубоко метафорический подход, при котором вся жизнь художника становится единым проектом. Акцентируя внимание на процессе создания работ и на переплетении биографии художника с его искусством, Кроу пишет: «Всепоглощающий интерес Матта-Кларка к модусам личностного существования — это не столько обычный художнический нарциссизм, сколько желание посмотреть в упор на простые факты своего существования». Как резонно отмечает критик, к концу XX века для многих стало неоспоримым фактом, что «имидж и интересный рассказ всегда перевешивают жестокие факты эстетических достижений». Учитывая, что, по словам Кроу, имиджа и рассказа у Матта-Кларка было более чем достаточно, кажется действительно странным, что он до сих пор не стал героем в широкой культурной среде.

Творчество и интеллектуальное развитие художника шло по двум параллельным траекториям. С одной стороны, он обратился к структурной антропологии и психологии, чтобы понять, как живут в современности мифы и эзотерические знания. С другой — использовал практический опыт скульптора, чтобы перенести высоколобые книжные изыскания в сферу чувственного восприятия и эстетического события. Когда обе траектории сошлись, «холодные на вид работы стали выразительными, буквальное повторение стало сложным изображением, а проза жизни — подлинным перевоплощением». (Gordon Matta-Clark / edited by Corinne Diserens; survey by Thomas Crow; essays by Judith Russi Kirshner and Christian Kravagna. London; New York: Phaidon, 2006.)

Искусствовед Памела Ли тоже видит метафоры в творчестве Матта-Кларка — это метафоры потери и смерти, которые, по Батаю, являются тем единственным, что роднит всех людей и может стать основой общественного взаимопонимания. Название ее книги, «Объект, подлежащий уничтожению», связывает практику Матта-Кларка с кругом Батая — сюрреалистами и дадаистами (в частности, Маном Рэем). О политической составляющей работ Матта-Кларка она пишет, описывая его работы как воплощение мессианских ценностей Нагорной проповеди: «Это политика вещей, которые уже почти социально исчерпаны и стоят на пороге утилизации. Это политика художественного объекта в его отношении к собственности; политика «прав на город», отчужденных капиталом и государством; политика возвращения утраченных пространств обитания; политика возрождения сообществ, находящихся на грани исчезновения; политика мусора и всего, что было безжалостно выброшено». (Pamela M. Lee, Object to be destroyed: the work of Gordon Matta-Clark, Cambridge, MA: MIT Press, 2000.)