ЗА КРИТИКУ НАДО ДОПЛАЧИВАТЬ

А.Ш. Наши произведения полноценно функционируют как искусство: они продаются в галереях, на ярмарках, выставляются в музеях. При этом очень часто мы слышим, что это не искусство. Мы себя чувствуем настоящими авангардистами, потому что такого уже давно никому не говорят. Куча есть всяких технологий — сайенс-арт, медиаарт, но когда речь заходит о наших произведениях — ну не искусство это, и все.

— Это со стороны широких потребителей или со строны арт-мира?

А.Ш. И тех и других.

А.Ч. При этом многие находят с этими вещами взаимодействие, но в книге отзывов пишут: «Мне все очень понравилось, но это не искусство».

— Но почему для вас так важно, чтобы это называлось искусством? Вы ведь нарушаете художественные законы и тем не менее все время подчеркиваете, что остаетесь на территории искусства.

А.Ш. У нас были идеи сделать вещи без ограничения тиража, но встает проблема потребителя. Как ни странно, получается, что наш потребитель — это все-таки профессиональный коллекционер.

А.Ч. Если бы цена лежала в области дорогого дизайна... Но поскольку мы все-таки работаем с галереей и она тут имеет свое слово, то цена вот конкретно на эти, например, очки уже примерно как на автомобиль среднего класса. Такие подарки уже подумаешь... Мы бы и рады сделать дешевле, но не можем. К тому же у этих вещей, даже если бы они стоили всего тысячу долларов, количество потребителей будет ограничено. Даже, например, зеркало, самый дешевый наш продукт, 4 тысячи евро (такой телевизор в раме, где изображение искажается или накладывается), — все равно каждый второй спрашивает: «А можно по нему просто телевизор смотреть?» Прагматизм.

— А у вас это принципиально невозможно?

А.Ш. Мы это не планируем, но по желанию заказчика можем сделать. За дополнительные деньги. (Смеется.)

А.Ч. Тут еще такой аргумент: вот вы купите картину Шишкина, да так, чтобы она еще что-то другое, кроме мишек, показывала? Все-таки так нельзя.

— Опять вы апеллируете к высокому искусству...

А.Ш. Потом такое дело: в более дешевых работах, в этих вот приколах, мало критического месседжа, который присутствует в более дорогих работах.


— О, какие интересные вещи выясняются. За критическое содержание надо платить, оказывается? Получается, что критичность — это как бы такая новая форма традиционного мастерства?

А.Ш. У дешевых работ один уровень восприятия или два: блестящая поверхность, преломление-искажение. А дорогие, солидные вещи, в них вложено много идей. Плюс изготовление очень дорогое. Мы это все производим на свои деньги, у нас никаких спонсоров, никаких фондов. Иногда галерея помогает, но в основном всё сами: оплачиваем исполнителей, подрядчиков, мастерскую. Мы должны думать о рыночных стратегиях и о том, чтобы заполнить разные ниши рынка. У нас есть вещи более попсовые, есть для солидных коллекционеров, а есть более критически заостренные — для кураторов, музеев и тому подобное.

— А как вы соотносите себя с системой так называемого медиаарта на выставках? И как вы определяете медиаарт, кстати?

А.Ш. Мы сейчас стремимся дистанцироваться от этого пространства. А медиаарт — это искусство, где в центре находится какая-то новейшая технология, прежде всего компьютерная, и такое искусство используется корпорациями непосредственно или опосредованно, через общество. Нам Джун Пайк, например. Карстен Николаи. При этом важно понимать, что в России медиаарта вообще нет, потому что он не может существовать без институций, без поддержки. Без больших денег. Медиаискусство — это очень дорогая вещь, там какая-то 3D-реальность, очки надо специальные надевать...

— Должна сказать, что я такого не много видела...

А.Ш. Потому что это редко показывают. Очень дорого, элитарная вещь... А вот в 1990-е годы, когда появился интернет и персональные компьютеры у всех, возник так называемый «ньюмедиаарт» (new media art), коммуникационное искусство, нет-арт, в котором мне посчастливилось участвовать. Это был в некотором роде прорыв: люди делали острое критическое искусство, которое без всяких институций, без денег распространялось по всему миру. Но проблема этого ньюмедиаарта в том, что закончился он тем, что мы сейчас знаем как веб 2.0. Разработки ньюмедиахудожников, в том числе критические идеи, апроприировались капиталистической системой. Возникла сеть веб-логов...

— ...в которых размещается прямая или косвенная реклама...

А.Ш. Да! Это была для меня последняя капля. Я ведь убежал в свое время из искусства в эту временную автономную зону ньюмедиаарта, свободную от капитализма, и через несколько лет увидел, что вся эта фигня прекрасно используется капитализмом. После этого мы и приступили к тому, что мы называем коммерческим протестом. К производству вещей в «Электробутике».

А.Ч. Я участвовал этим летом в выставке медийного искусства Synthetic Times, там было работ 50 — масштабные инсталляции, звезды. Но постоянно возникал вопрос: искусство это или нет? Например, программа, которая рассылает картинки на мобильные телефоны? Я считаю, это просто новая рекламная стратегия, которая пока что тестируется на поле искусства. Я уверен, что она скоро будет во всех супермаркетах. Новые идеи вырабатываются на поле искусства, а некоторые из них выхватываются и начинают эксплуатироваться на коммерческом поле. При этом на территории некоммерческого искусства кураторы часто показывают какие-то несделанные вещи, нефукционирующие объекты. Специально, чтобы их нельзя было упрекнуть в коммерческом подходе или использовать в коммерческих целях. Но в результате в искусстве получается такой продукт, который и воспринять-то трудно. Невнятный.


— Человек со стороны спросил бы: а почему же вы называете современное, скажем так, «кураторское искусство» некоммерческим — по сравнению с дизайном? Ведь оно же продается и часто даже еще дороже, чем весь этот дизайн, вместе взятый? Да и вы говорите, что у вас чем серьезнее вещь, тем дороже?

А.Ч. Есть две коммерции. Есть мир большого бизнеса, промышленные масштабы, а есть просто выживание для художника...

— То есть ты опять прибегаешь к аргументу традиционного искусства: якобы ваш рынок более «индивидуальный», больше связан с самовыражением художника. Нет, как-то пока это меня не убеждает...