Выставка Ли Фридландера и Джима Дайна

В рамках Фотобиеннале открылись выставки двух дружественных друг другу американских классиков – фотографа и «художника вообще». Ксения Гурштейн сходила на них и еще раз задумалась о том, как важна все-таки разница между глаголами «смотреть» и «видеть»

В угловой комнате на втором этаже Музея современного искусства в Ермолаевском переулке висит распотрoшенный на отдельные страницы «Питерсбургский альбом», созданный в 1969 году двумя друзьями-американцами – фотографом Ли Фридландером и «мастером на все руки» Джимом Дайном, который в данном случае выступил с гравюрами. Назван альбом не в честь северной столицы, а по названию издательства, Petersburg Press

Очевидных связей между черно-белыми фотографиями Фридландера и гравюрами Дайна не найти, но объединяет альбом общий интерес к фактуре повседневной жизни – как живая ткань, она обладает плотностью, структурой, качеством. А проходят ее сквозь сплетения обыватели – те, кого американцы собирательно называют «человек с улицы».

У Фридландера эта идиома воплощается в жизнь очень буквально. Большая часть фотографий в альбоме сделана в городе, зачастую на улицах. Именно общее и общественное пространство становится предметом исследования. К людям отношение пренебрежительное. Витрины, плакаты, столбы, проезжающие машины – вещи, казалось бы, вторичные – все время норовят то отрезать прохожему голову, то оставить от него только сами по себе движущиеся ноги, то превратить отражения людей в привидения. Понять что-либо в происходящем мешают даже тени – они все время падают как-то неудачно, так и хочется подвинуть что-то, оставшееся за кадром, попросить кого-то отойти. «Совершенный момент» Брессона, кажется, где-то тут, совсем рядом, надо только жизнь приостановить... А вместо этого суматоха и неясность как состояние мира внешнего и внутреннего. Оно проявляется во всем своем многообразии, при этом сохраняя конкретику места и времени. Это не «одноэтажная Америка», но и не Нью-Йорк. Это жизнь какого-нибудь среднего города среднего Запада. Недаром именно с фотографий Цинциннати, откуда Дайн родом, началась дружба авторов.

Мир Дайна заполнен другими вещами и гораздо более сюрреалистичен. Части тела выглядят пугающе (в частности, из-за странной штриховки в виде волос), а предметы быта, наоборот, приобретают изысканность. Особенно странен гаечный ключ, наполовину выполненный в одной технике, наполовину в другой. Но и здесь, как повсюду, внимание уделяется фактуре. Дайну она интересна в ее более прямом художественном значении; образы, доступные ему, не доступны фотографу-документалисту. Но именно сопоставление двух столь разных подходов к осознанию мира немых и при этом красноречивых вещей дает заметить сходство интересов, эти подходы породивших.

Продолжение этой темы можно найти и в фотографиях, сделанных одним Дайном уже в 1990-е годы. Набор предметов почти не изменился. Это чучела филина и ворона (сразу вспоминается Эдгар По), черепа, кукла Пиноккио, доски со следами написанных мелом стихов и слов. Есть автопортреты, в которых голова художника становится частью ансамбля, напоминающего о бренности. Но, отметив постоянство тематики, начинаешь замечать не столько знакомые символы, сколько фактуру, которая дает им быть чем-то большим, нежели избитое клише. Игра с рассеянным светом, богатство оттенков серого, который превращает даже самую невзрачную стену в бархат, наслоение образов, теней, отражений. Черный ворон, кочующий из фотографии в фотографию, немного теряется в этом богатстве. Но именно благодаря этому он кажется живым, требует к себе пристального внимания – и вызывает желание разобраться, что он за птица.





«Ли Фридландер и Джим Дайн. Фотографии и гравюры»
«Джим Дайн. Фотографии. 1996 – 1998»

Московский Музей современного искусства, Ермолаевский пер., д. 17
До 27 апреля

© Ли Фридландер, Джим Дайн / МДФ © Предоставлено Московским Домом Фотографии /Собрание Европейского Дома фотографии, Париж