Выставка Семена Файбисовича

Семен Файбисович вернулся к живописи после десятилетнего перерыва, выставка его новых работ открылась в «Риджине». Это возвращение можно было бы трактовать как результат давления со стороны рынка: старые работы художника ныне стоят очень и очень дорого

Впрочем, предъявляемое художником алиби выглядит весьма убедительно. Он рассказывает, что прекратил заниматься живописью, поскольку в середине девяностых осознал неприятную вещь: обыденность, которую он исследовал и поэтизировал, под напором массмедийного потока и соблазнов общества потребления куда-то исчезла. А год назад художник обнаружил, что реальность опять стала возникать перед его взором, тягучая и неотвратимая.

Файбисович взял в руки простенький мобильный телефон с цифровой камерой, стал снимать людей в общественном транспорте. Точно таких же, как в свои лучшие времена, простых обывателей. Но только теперь куда-то ушла та анекдотичность, которая со временем проступила на старых полотнах Файбисовича. Простое приспособление дает возможность наблюдателю преодолеть отстранение, которое навязывает «настоящая» фотокамера. Перед человеком с фотоаппаратом действительность позирует точно так же, как березовая роща позирует перед живописцем, вышедшим на этюды. А невидимый соглядатай со своим незатейливым мобильником исчезнет в потоке времени, как и задумавшаяся «Рыжая», и суровая, почти инфернальная старуха. Жизнь потечет дальше: встретившиеся на остановке дамы закончат увлекательный разговор — и разойдутся по своим делам. И продолжат свое существование на картине, подобно тем бравым синдикам из «Ночного дозора», которые некогда пронеслись мимо Рембрандта.

Однако новейшие технологии, дающие возможность растворения в реальности, не просто инструмент, но также и «вещь в себе». Пропущенная через них реальность утрачивает свою изначальную подлинность. Давным-давно, в начале восьмидесятых, Семен Файбисович отверг живописный гедонизм ради пристального и напряженного вглядывания в социальную реальность. Свою позицию он определял тогда как «игру в гляделки с властью». Но теперь власть стала дисперсной и невидимой, до нее так просто не доберешься. И бесстрашный наблюдатель завис в технологической паутине, простодушно любуясь хитросплетеними пикселей и эффектами и фильтрами программы фотошоп.

Применение этих фильтров чаще всего приводит к преображению реальности — в раскрашенную натуру. Именно так и произошло с «Девочкой», изображение которой было обработано фильтром «пуантилизм». В таком случае художник становится странно похож на работника морга, который делает make-up покойникам.

Возникает своего рода кессонный эффект, когда меняешь точку зрения и от рассматривания изображений издалека переходишь к рассматриванию холстов с близкого расстояния. То, что издалека создавало впечатление мрачной патетики ничем не приукрашенного бытия, зияющего метафизическими дырами и провалами, вблизи оказывается тщательной трудолюбивой гладкописью, веселенькой конфитюрной абстракцией. Становится совершенно непонятно, зачем же на самом деле были предприняты все эти титанические усилия по выписыванию огромных холстов тонкой кисточкой. И возникает очень неприятное подозрение, что причина тут в одном — взметнувшийся вверх рынок требует именно этой, мелкоскопической и приятной рукодельности, преображающей реальность в удовольствие зрелища.