Ответ можно найти в «Сюзи и другие», самой большой серии на выставке, той, с которой большинство посетителей начинают осмотр. Эта серия небольших по размеру поцарапанных снимков подробно прослеживает рождение Михайлова-художника из любительской фотографии в 1960—1970-х годах — процесс, который можно было бы осмыслить как опредмечивание или овеществление свободного времени, как профессионализм, развившийся из самодеятельности. А самодеятельности в советских шестидесятых было предостаточно.

В первой половине 1960-х, с резким повышением производительности труда, позволившим людям по обе стороны «железного занавеса» работать меньше, и Хрущев, и Кеннеди провозгласили наступление эры досуга, что было связано с утопическими притязаниями. На Западе сокращение рабочей недели означало расцвет новой культурной индустрии, индустрии пассивного потребления зрелищ, тогда как в советской культуре это сокращение привело к возникновению массового самодеятельного творчества и активного отдыха. Как я уже упоминал, марксистская теория предсказывает появление социоэкономической формации, в которой богатство измеряется свободным временем, а не прибавочным трудом; рост производительности (за счет усовершенствования машинного оборудования, рационализации труда...) позволяет рабочему «отступить» от трудового процесса и все больше и больше свободного времени уделять всестороннему развитию личности. «Свободное время, — писал Маркс, — представляющее собой как досуг, так и время для более возвышенной деятельности — разумеется, превращает того, кто им обладает, в иного субъекта...» («Экономические рукописи, 1857-1858»). Этот новый субъект уже больше не скован разделением труда, а потому гораздо производительнее и способен «утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике», по знаменитому выражению Маркса из «Немецкой идеологии»; он преодолел века деревенского тупоумия и бездумного потребления.




«Сюзи и другие» дает нам возможность уловить суть этой новой субъективности, рожденной благодаря свободному времени. Инженер по образованию, Борис Михайлов занимался любительской фотографией, подобно многим своим современникам, в свободное время. Примечательно, что примерно треть этой ранней серии составляют изображения обнаженных — обнаженных, которые выражают новую установку этой субъективности в отношении к женщине и сексуальности. Дело здесь не сводится к личной истории или пристрастиям автора; эти снимки запечатлели то, что можно было бы назвать публично-приватным эросом тех лет — стиснутым, размытым космосом желания и изобретения, рожденным в мире голого натурализма, стиля «сделай сам» и мимолетной интимной близости. И хотя импровизированные позы напоминают домашнее порно, в действительности «Сюзи и другие» несет в себе куда более мощный заряд, потому что основана не на пассивном потреблении и самоудовлетворении; это серия — о любви, о творчестве. Она не жалостливая и не ханжеская, как пишет Ирина Кулик в «Коммерсанте», а невинно фривольная (например, когда Сюзи держит молодого Михайлова как скорбящая богоматерь, иронически разыгрывая перед фотокамерой каноническую сцену сострадания). В то же время эта игривая нота не банализирует эротизм серии. Каждая из обнаженных фигур до того далека от идеалов красоты, до того выламывается из стандартов настоящей эротики, что невольно начинаешь думать, что фотокамера способна не только запечатлеть, но и создать такую близость. Она позволяет нам на мгновенье увидеть, чем может быть красота по ту сторону порнографии силиконового образа жизни, когда время в полном смысле слова оказывается свободным. Стареющее женское тело (отвислые груди и складки кожи) предстает на этих фотографиях вечно молодым, невинным и в то же время возбуждающим. Что бы там ни говорили о том, что в Советском Союзе секса не было.

Ссылки

• Самое сексуальное искусство в СССР